Omo sanza lettere (Человек без букв)

– Тогда где она сейчас?

– В Италии, – без колебаний ответила я, – и скоро заберёт меня.

Они дружно заржали.

А после один из них, видимо, самый смелый, отделился от толпы, подходя ближе:

– Купить тебе билет до Италии? В один конец? – тошнотворно усмехнулся он, – или, правильней сказать, на чей-нибудь конец?

Я видела его ядовитый оскал и насмешливую ухмылку, но, в тот момент не ощущала злости. Может, я слишком привыкла к оскорблениям, чтобы срываться на каждого чмошника.

Тем временем он подошёл максимально близко, шепча мне на ухо:

– Наверняка ведь пойдёшь по стопам своей шлюшки-матери.

Последняя фраза стала спусковым крючком. И в следующую секунду этот урод валялся на земле с разбитым носом. Они могут унижать меня, но не маму!

Исход дальнейшего был предопределен с самого начала. Меня бросили на землю, запинывая ногами.

– Разумно, что ходите вместе. Поодиночке со мной бы не справились, – плевалась я кровью, навлекая очередную волну ударов.

Спустя время они остановились, а звон в ушах стих. Я сумела доковылять до дома.

Отец, прикладывая замороженную курицу к моему лицу, не мог сдержать поток негодования:

– На хрена ты опять влезла в драку?

– Они назвали маму шлюхой.

– Ну это не новость, – отмахнулся он.

– И сказали, что она больна СПИДом.

В ответ на мои слова папа замер. А я ощутила, как тревога холодком пробирается под футболку.

– Пап?  – голос предательски дрогнул, -Это же не правда?

Он молчал.

– Скажи хоть что-то.

– Твоя мать, действительно, инфицирована, – в конце концов, отозвался отец.

В ту же секунду дыхание перехватило, а легкие болезненно сжались.

– Но как же? Люди и с ВИЧ живут всю жизнь. Есть терапия, новые методы. Можно…

– Слишком поздно, дочь, – он крепко сжал мое плечо, – у неё развилась лимфома. Уже ничто не поможет.

Какое-то время я тупо пялилась в стену.

– Она сказала, что поехала в Италию, – совершенно бессмысленно произнесла я.

– А я думал, ты у меня взрослая, – усмехнулся отец, – а ты до сих пор в сказки веришь. Помирать она поехала. И не в Италию, а в какую-нибудь подворотню, – обречённо вздохнул он, – кошки тоже, предчувствуя смерть, уходят из дома.

Отец залпом опрокинул гранёный стакан, а я моментально осознала: теперь я точно одна.

Некроз чувств

Я был готов любить весь мир, – меня никто не понял: и я выучился ненавидеть.

М. Ю.