Весна безумия

Его мать была американкой, и отец долгое время жил и работал в штатах. Но когда Джорджу было девять, мать умерла, и они с отцом вернулись в Россию.

У Инги не сорвёшься. Она, как на работу, после школы таскалась в тату-салон и уже через два сеанса поделилась со мной новостью:

– Короче, Дождик позвал меня на свиданку вчера, и мы замутили, – шептала на ухо Инга в столовой.

– Быстро вы, однако. Инг, главное, не как в те разы, ладно?!

– Он топ! Пойдём сегодня со мной, я вас познакомлю, чтобы ты сама в этом убедилась.

И, как бы мне ни хотелось отвертеться, подруга настояла.

В салоне не хватало свежего воздуха, ещё и пахло персиковым вейпом. В кабинете татуировщика царила чистота, я бы даже сказала, стерильность, как в медицинском кабинете. Свет был приглушён, лишь лампа ярко мерцала над креслом. Резкий запах спирта ударил в нос. Затем уже стал различаться аромат туалетной воды Джорджа, древесный и пряный, ядовито-мужской, по силе запаха не уступающий спирту. Такой терпкий и резкий, что я чихнула.

– Это Яна, это Джордж! – Инга тут же по-хозяйски угнездилась в кресле и бесцеремонно стала стягивать колготки.

– Как мне приятно познакомиться, – расплылся в улыбке Джордж. И улыбка мне его не понравилась, слишком приторная. И весь он казался взрослым здоровенным дядькой с каким-то сальным взглядом. – Инга сказала, что ты придумала мне прозвище Дождик. А что, мне нравится! Очень мило. Садись, Яна, вон стул. Можешь альбом с эскизами полистать, вдруг что-то понравится, – говорил он с небольшим акцентом.

Я из вежливости протянула руки к папке, открыла на середине, где на меня тут же оскалился красно-оранжевый дракон, а сама стала коситься на Джорджа. Он не внушал доверия, и я не могла понять почему – вроде выглядел милым и добродушным. Эскизы татуировок были интересные, оригинальные, со вкусом. Джордж явно был талантлив, но меня своим видом он лишь пугал.

Инга развалилась в кресле, а мастер осторожно отклеил повязку со щиколотки и начал осматривать ногу.

– Сегодня вот эту часть будем красить на костяшке, тут будет больнее всего – кожа тонкая и кость. Я пшикну анестетиком, но хочешь таблетку дам, обезболивающее? – заглядывал в лицо Инге Джордж.

Ничего себе забота.

– Вытерплю, в тот раз выдержала ведь! – фыркнула подруга.

Он усмехнулся:

– Ну да, вой стоял на весь район.

– Я вытерплю! – сквозь зубы процедила Инга и откинулась на спинку кресла, вцепившись пальцами в подлокотники.