Весна безумия

Когда она пришла с собственным эскизом, Джордж начал показывать свои работы. И она влюбилась в тату механического протеза на внутренней и внешней сторонах щиколотки, будто металлический шарнир, проглядывающий сквозь кожу. Татуировку они доделать не успели, лишь выбили тонкие линии, а на ноге Инги осталась повязка.

– Больновато, конечно, – поморщилась подруга. – Но зато такая крутая тату будет! Завтра продолжим. Как тебе Джорджик? Он топ[2 - Топ, топчик, топовый(сленг.) – (от англ. top – «высший», «максимальный», «первый») – лучший.

Если бы я не знала Ингу, подумала бы, что у неё грипп: этот нездоровый блеск в глазах, румянец. Но счастливая улыбка и нервная суетливость означали только одно: подруга запала на Джорджа. И ему теперь не позавидуешь. Если Инга чем-то загоралась, она пёрла напролом, как танк.

– Он явно не в моём вкусе. Здоровый, как шкаф. Ты не заболела? – усмехнулась я и приложила руку ко лбу подруги, вдруг у неё правда температура, но потом добавила: – А если у него девушка есть? И вообще, он такой взрослый!

– Я уже всё чекнула, – Инга явно была довольна собой.

– Бедный Джордж, – покачала я головой и рассмеялась.

Мы лопали тортик, когда в дверь позвонили. Инга открыла и ахнула, на пороге стоял Артём с букетом красных роз:

– С днём рождения, Инга!

– Там что, объявление кто-то повесил?! Как ты узнал?

– У меня свои источники.

– Заходи, хоть чаю попьём в узком семейном кругу. У нас торт есть! И спасибо за цветочки!

***

На следующий день сразу после школы Инга умчалась доделывать татуировку, а вечером снова фонтанировала восторгами по поводу мастера. Я радости подруги не разделяла, Джордж мне не нравился, и я боялась, что он разобьёт Инге сердце. Не знаю, где она их находила, но парни всегда были старше неё лет на пять-семь. Ингу вечно тянуло к взрослым, а они западали на неё. Одноклассников, которые оказывали знаки внимания, подруга оставляла во френдзоне.

И в отношения Инга ныряла с головой, просто пропадая из жизни и не давая объекту любви проходу. А после расставания долго и мучительно отходила, как от похмелья, слушала тоскливую музыку, рыдала и смотрела в потолок. И мне приходилось её из этого состояния вытягивать.

Татуировку они рисовали каждые два-три дня, и я уже знала про Джорджа, наверное, больше, чем про собственных родителей.