Зима отчаяния

Оставалось неизвестным, навещал ли Завалишин Берлин в декабре шестьдесят пятого года, однако, как заметил Путилин, это не имело значения.

– Скорее всего, навещал, – добавил начальник, – однако сведения придется истребовать официальным путем, а ты понимаешь, что…

Сабуров все прекрасно понимал. Путилин не хотел отдавать столь многообещающее дело в руки Третьего Отделения.

– Мы выполним их работу, – недовольно сказал начальник, – им останется арестовать Завалишина и получить ордена с чинами. Мы с тобой, Максим Михайлович, останемся с носом и будем сами виноваты в своей нерасторопности, – за чаем и пирогами от супруги Путилина они решили, как сказал Иван Дмитриевич, перетянуть на свою сторону начальство.

– Трепов не захочет делиться почестями с графом Шуваловым, – хохотнул Путилин, – я уверен, что он поддержит наше предложение.

Сабурова беспокоил неизвестный приятель Призрака, поставлявший ему сведения из Максимилиановской лечебницы. Имя Завалишина пока нигде официально не фигурировало.

– Это может быть и не доктор, – в сердцах сказал Иван Дмитриевич после десятой папки, – а санитар. И в формулярах не указаны дружеские связи, – Максим Михайлович пыхнул пахитоской.

– Не указаны, но княжна Литовцева тоже подвизается в лечебнице, – Путилин откинулся на спинку кресла.

– Ты считаешь, что она подставляет Завалишина, чтобы спасти брата, – Сабуров кивнул, – но, Максим Михайлович, в голове девушки не мог созреть такой план, – следователь поджал и без того тонкие губы.

– Она словно нарочно рассказала мне о Завалишине, Иван Дмитриевич. Она считает его убийцей девицы Дорио, но мне кажется, что это было сказано для красного словца. Она хотела заинтересовать меня Завалишиным и она добилась успеха, – Путилин покачал головой.

– Она действительно не любит Завалишина, а остальное, Максим Михайлович, твои умопостроения. Литовцева не при чем, как не причем фрейлейн Якоби, – Сабуров рассказало своем визите к невесте Грюнау, – однако то, что она видела Завалишина на улице – это важные сведения.

Они пока не могли сравнить обувь Адриана Николаевича с отпечатками штиблет Призрака, однако Сабуров заметил, что оставленная крылатка стала бы велика коллежскому ассессору.

– На сколько? – требовательно спросил Путилин. Сабуров раздвинул пальцы: «Он ниже меня примерно на вершок». Иван Дмитриевич фыркнул:

– Что и вовсе ерунда.