Пути неисповедимых

По твоей ауре тебя абсолютно не отличить от обычного животного, она меняется вместе с телом и в ней не появляется ничего, что говорило бы о наличии других ипостасей… Это удивительно! Что ты с собой сделал, чтобы быть таким?

– Родился, – хмыкнул оборотень. – Мой отец был проклят.

– Интересно, – кивнул Кудеяр, а потом повернулся ко мне: – Ну а ты, ведьма? Что с твоей рукой? Ты так ничего и не рассказала мне!

– И не буду, – удивленно смотрю на царевича. – Это не твое дело.

– Эй, хватит пререкаться, ужин готов! – объявил рыцарь, протыкая одну из тушек тонкой острой палочкой.

Эти слова подействовали, как заклинание, мы умолкли и с жадностью уставились на куски ароматного мяса. Разделив все это великолепие между нами и питомцами Кудеяра, мы принялись за еду, предварительно поставив на огонь чайник с травами.

– Мясо действительно получилось потрясающее! – похвалил Дейк то ли стряпню Леопольда, то ли приправу царевича.

– Я же говорил, – сказал Кудеяр, откусывая от одного из кусков.

После еды, когда голодный желудок каждого наполнился, мы умиротворенно развалились около костра с кружками псевдочая.

Даже вечно угрюмый царевич, кажется, был доволен. Он лег на землю и блаженно замурлыкал, так, что земля начала вибрировать. К нему присоединилась пантера, улегшаяся ему на грудь, и оба они стали сотрясать воздух своим громоподобным «муррр».

Небо постепенно чернело, вскоре все, что находилось дальше от костра, ушло в темноту. Вокруг стало холоднее, промозглые ветра с уходом солнца стали сильнее, словно почувствовав свою силу.

Среди этого свиста мы все вдруг ясно различили еще один, который вызвал холодные мурашки страха на коже и нервную дрожь.

– Волки? – насторожился Леопольд, по-звериному поведя носом по воздуху.

– Если бы, – помрачнел Дейк, поглядев в темноту. – Не просто так боятся пустынь Тангейя. Здесь водятся твари похуже волков.

– Нам нечего бояться, – усмехнулся Кудеяр, едва сдерживая дрожь на плечах. – К моему огню они не подойдут, а если осмелятся, то у Мафусаила будет плотный ужин.

– Чего дрожишь? – спрашиваю у царевича.

– Мерзну. Я привык к теплу Охмараги, а з-здесь… здесь ужасно холодно, – объяснил он, прикладываясь к своей кружке с горячим отваром и кутаясь в меховой плащ. – Ненавижу холод.

– Да уж, – кивнул Дейк, прижимаясь боком ко мне. – Холодно. Спать лучше всем вместе, так не замерзнем.

– А мне обязательно спать человеком? – спросил Леопольд, тоже ежась.

– Да! – хором ответили мы с рыцарем.