Пути неисповедимых

Змей хотел поинтересоваться, что им понадобилось в этой дыре, но, взглянув на Юкку, решил придержать язык за зубами. С самого детства он безошибочно определял настроение своей госпожи по одному только блеску ее чешуи. Сейчас ее прекрасное лицо было матовым от волнения.

Они зашли внутрь, слуга, видимо, узнавший Юкку, отвел их в закрытую комнату, в которой был приготовлен стол и три стула.

– Сядь, – велела Юкка, указывая Адольфу на стул у стены.

– Мы ждем кого-то? – удивленно спросил змей, послушно садясь на свое место.

– Да, – ответила Бессмертная, внимательно осматривая помещение.

Вдруг она взяла свободный третий стул и, внимательно изучив его, вынесла вон из комнаты.

– Принесите табуретку! – крикнула она слуге, чем в конец озадачила Адольфа.

– Что происходит? – спросил он, не выдержав. – Как разница, стул или табуретка?

– Когда он придет, сядь прямо и ничего не говори, пока я не позволю, – сказала Юкка, пропустив вопрос мимо ушей.

Адольф кивнул. На самом деле он ничего не понимал.

Главным достоинством Юкки было то, что она всегда говорила прямо. Ни разу в жизни ни одному убийце не пришлось ее переспрашивать, в этом отчасти и заключался успех ее гильдии. Впервые Адольф видел, чтобы Бессмертная не решалась называть цель их прихода сюда.

Вскоре слуга принес табуретку вместо стула. Спросив, не нужно ли чего еще, он получил отрицательный ответ и удалился, закрыв за собой дверь.

Прошло около четверти часа, слуга вернулся и сказал Юкке, что один из посетителей уверяет его, будто знаком с ней и для него уже заказана выпивка.

Глаза Юкки, две ровные лужицы расплавленного золота, засияли. Встав с места, она едва ли не бегом вышла за слугой. Змей остался на месте, тренируясь дышать бесшумно: похоже, встреча предстояла непростая.

Дверь в комнату вновь открылась, глава гильдии вошла внутрь, пытаясь отцепить от себя руки незнакомого Адольфу мужчины. При этом она заливалась веселым смехом, совсем как влюбленная школьница, к которой приставал старшеклассник.

Мать падших, саму Бессмертную, бесцеремонно лапал высокий оборванец. Спутанные волосы ярко-красного цвета торчали во все стороны, руки и ступни замотаны в грязные бинты, плащ… это было три полосы ткани, кое-как сшитые между собой.