Пути неисповедимых

В ладони он сжимал монеты – те, которые парнишка пробовал у него стащить, и немного сверху.

– У вора воровать – нищим век коротать, – пробормотал мужчина.

Проходимец собрался убрать отобранные у воришки монеты в кошель, но тут же выронил их в дорожную грязь: его чуть не сбила телега.

– Чаго стоишь, окаянный, не вишь шо ли, шо я тут еду!? – завопил на него беззубый старик в дырявой шляпе, приподнявшись на козлах. – Ослеп совсем!?

Капюшон слетел с головы едва не попавшего под телегу мужчины.

– Стрась какая, – испуганно пробормотал мужик, поспешно хлыстнув кобылу по тощим мослам.

Одноглазый змей поспешно натянул капюшон обратно, проглатывая эту ситуацию с тем же смирением, что и все остальное.

Три месяца. Сегодня ровно три, как он лишился своей гордости, своего места в гильдии и, наконец, своего лица. Единственное, что удерживало его в мире живых, это надежда когда-нибудь искупить свою страшную ошибку перед Юккой.

Несколько недель назад он получил от нее послание и приехал сюда, в этот богами забытый город, отрезанный от мира морем, лесом и рекой, чтобы в это самое время на этой самой улице ждать ее решения.

Наконец, он заметил повозку, запряженную четырьмя породистыми лошадьми. Она быстро подкатила к месту, где стоял змей, и остановилась всего на несколько секунд, чтобы он мог забраться внутрь.

Сев на предложенное место, Адольф скинул свой капюшон: говорить с Юккой с закрытом лицом было непростительно.

– Что с тобой стало, – проговорила Бессмертная, расположившаяся в обитом бархатом сиденье напротив.

Адольф молчал, не смея отвести взгляда от золотых глаз Юкки. Он знал, что последует за ее словами. Зашипев, глава гильдии ударила Адольфа по обезображенному лицу. Змей с трудом сдержал вопль боли и безвольной куклой откинулся на сиденье. Нельзя было кричать от ударов главы гильдии. Юкка ударила его еще раз, а потом еще, пока его лицо не покрылось кровавыми полосами.

Утолив свою ярость, Бессмертная опустилась на бархатное сиденье.

Адольф прижимал к лицу белый платок, на котором тут же проступили пятна лиловой крови. Вопреки слухам, кровь ланков не была холодной.

– Убей меня, – попросил Адольф, когда смог говорить. – Я не достоин жизни.

– Ха! – воскликнула Юкка. – Ты не достоин смерти! Ходить бы тебе под этим небом одноглазым калекой до конца дней…

Убрав платок от уцелевшего глаза, Адольф взглянул на свою госпожу. Он не мог поверить в то, что слышал.