Однажды в Риме. Обманчивый блеск мишуры (сборник)

Он встал, отошел и, стоя к ней спиной, быстро заговорил:

– Ну, скажите же, скажите это! Если я так отрицательно отношусь ко всей этой показухе, какого черта я этим занимаюсь? Вы ведь об этом думаете? Признайтесь же. Думаете?

– Даже если и думаю, меня это не касается. И в любом случае я это сказала. Наверху. – Софи перевела дыхание. – Кажется, века назад, века.

– В конце концов мы ведь опустились веков на двадцать. И я очень сожалею, что повел себя так грубо.

– Ничего страшного. – Софи посмотрела на ярко освещенную голову Митры.

Она вскрикнула. Бог исчез. Кромешная тьма накрыла их, словно отгородила бархатной заслонкой.

– Все в порядке, – успокоил ее Грант. – Не волнуйтесь. Это предупреждают, что музей закрывается. Через секунду свет зажжется.

– Слава богу.

– «Темно и неуютно»?

– Это из «Короля Лира», да? Не слишком ободряющая цитата, если можно так выразиться.

– Где вы?

– Здесь.

На расстоянии послышались голоса: искаженные, мечущиеся в каком-то дальнем переходе. Ладонь Гранта сомкнулась вокруг руки Софи. Божок снова возник, безмятежно таращась в никуда.

– Ну вот, – произнес Грант. – Идемте. Вернемся в современный Рим?

– Конечно.

Он провел ладонью по ее руке, и они двинулись в обратный путь.

Через инсулу, поворот налево, а затем прямо – к металлической лестнице, мимо уединенного перехода, откуда доносился немолчный голос воды. Вверх по металлической лестнице. Через вторую базилику, мимо Меркурия и Аполлона, а затем вверх по последней, каменной, лестнице к свету – и там их ждал маленький магазинчик по продаже открыток и освященных безделушек: вполне обычный и ярко освещенный.

Монах и двое юношей уже закрывали его. Они пристально посмотрели на Гранта и Софи.

– Больше никого, – сказал им Грант. – Мы последние.

Те поклонились.

– Можно не спешить, – успокоил он Софи. – Верхняя базилика открыта до захода солнца.

– Где же остальные?

– Вероятно, в атриуме.

Но в садике было совершенно пусто, и в базилике почти никого. Последние запоздавшие туристы торопливо уходили через главный вход.

– Он собрал их снаружи, – предположил Грант. – Смотрите… вон они. Идемте.