Сокровища острова Монте-Кристо

#

Долго я могилку искал

Сент-Женевьев-Де-Буа, 2013 год

Старик смотритель, закряхтев, нагнулся и поправил покосившийся цветочный горшок на могиле поэта Бунина. Был он хоть и совсем дряхл, но спину держал прямо и шагал уверенно. Старик совершал свой утренний обход “по местам боевой славы”, как он мысленно это называл. Здесь лежали многие, кого он знал, уважал и любил. Вот остановился у могилы Андрея Тарковского, поклонился благодетелю князю Юсупову – покровителю русских эмигрантов.

Старик пошел дальше, мимо галлиполийского “каре”: “дроздовцев”, “алексеевцев”, “корниловцев”, шепотом приветствуя давно ушедших офицеров Белой гвардии.

Позади приятно захрустел гравий дорожки, старик кашлянул и неторопливо обернулся. Придерживая на одном плече холщовый рюкзак, к нему подошел молодой крепкий мужчина в джинсах и неуверенно спросил:

– Здравствуйте, вы говорите по-русски?

Старик молча кивнул.

– Я ищу приходского смотрителя, у меня для него письмо. Меня зовут Александр Голицын.

– Покажите письмо, – проскрипел старик, неверяще глядя посетителю в лицо.

 – Это я и есть.

Нацепив очки, старик долго всматривался в строчки письма и наконец поднял слезящиеся, в красных прожилках глаза.

– Сынок! То-то я смотрю, похож как! Андрей умер?! Как, когда? Он же молодой совсем. Ох, горе-горе… – он опустил голову, вытащил огромный клетчатый платок и надолго зарылся в него, кашляя и причитая себе под нос. – Пойдем…. Помянуть надо. Я Игорь Родионов, мы с твоим двоюродным дедом были не разлей-вода всю жизнь.

Ну пошли, пошли, у меня тут свой угол есть, присядем, в ногах правды нет.

– Уж и не надеялся, что от Галицыных кто-то придет, – старик Родионов, который на мой вопрос об отчестве только отмахнулся, разлил водку в три стопки, одну накрыл ломтиком черного хлеба. – Думал, так и помру, не выполнив просьбу прадеда твоего. Давно уже от твоих вестей не было. Ну, не чокаясь!

Я махнул стопку и закурил, посматривая на Родионова, который расстелил чистую тряпицу на краю стола и теперь нарезал сало прозрачными ломтиками.

Сколько же ему лет? С дедом он дружил, прадеда тоже давно знал…

Все в тесной комнатке приходского дома, где они сидели, напоминало музейную экспозицию “Русский быт 19-го века”, на которую однажды маленького меня затащила неугомонная мама: связки засохших трав на стене в углу, тяжеленные дубовые стулья с резными ножками, круглый стол, накрытый цветастой скатеркой, большое распятие над дверью. Пахло лавандой и старым деревом.