Последний вздох Аполлона

Певица Лючия Морелли сидела на диване у рояля, наблюдая за мужчинами из-под опущенных ресниц. Бичем и Дюпон накрывали стол к ужину.

– Однако, – хмыкнул Найтли. – Винсент сообщает брату, что начал вновь испытывать любовное томление. А еще признается, что воздержание и добродетельная жизнь способны завести его в такие области, где он легко сбивается с пути.

– Если речь идет о помешательстве, то, следуя его логике, вам, Найтли, оно, определенно, не грозит, – проронила Лючия.

Митя обмер и даже дышать перестал, боясь поднять глаза на Калверта.

– Мисс Морелли, вы намекаете на мой аморальный образ жизни?

– Вы знаете, на что я намекаю.

Митя изумленно взглянул на Лючию. В Милане они с Найтли видели ее на сцене Ла Скала. Калверт как-то сказал, что она невероятно трогательна в роли Мими из «Богемы» Пуччини, однако Мите не приходило в голову, что его друг может быть лично знаком с оперной дивой.

Повисла пауза. Потом Холлуорд кашлянул и шагнул навстречу Жану Шабо, спустившемуся в салон. Хозяин раскланялся с гостями и тихо спросил Дюпона:

– Где Бичем?

– Только что был здесь, мсье.

– Пора садиться за стол.

– Кэт снова опаздывает, – недовольно отметил Найтли.

Она появилась через пару минут, и почти одновременно в другую дверь вошел Том Бичем с большим серебряным подносом. Дюпон разливал суп, а Шабо тем временем наполнял вином бокалы гостей.

– Холлуорд, я заметил, что вы долго рассматривали моего Верещагина, – сказал Найтли, пристально глядя на американца.

– Боюсь, случай не представился. А картина и впрямь примечательная. Как я понял, на ней изображено подавление британцами восстания наемных индийских солдат, которое произошло, если не ошибаюсь, около сорока лет назад.

– Этих несчастных действительно привязали к дулам пушек? – ужаснулась Лючия. Ее английский был почти совершенным, только легкий акцент выдавал итальянку.

– Несколько залпов разбросали куски плоти по всему полю, – невозмутимо произнес Найтли. – Однако я не испытываю чувства стыда за свою нацию. Взбунтовавшиеся сипаи[2 - Наемные солдаты в колониальной Индии.] вели себя не менее жестоко. Учитывая щекотливость сюжета, на сегодняшний день я бы оценил это полотно в шестьсот франков.

Половник выскользнул из пальцев Дюпона и звякнул о край супницы.