Я ушёл. Мистическая история самоубийцы

– Чего не знаешь? К Лике своей хочешь?

– Хочу, конечно. Но я не знал, что она там.

– А чего тогда стрелялся?

– Ну…

– Баранки гну. Иди, Раван, раз пришел.

– Откуда вы знаете? Меня бабушка Раваном звала. А по паспорту – Фома.

– Звала,– передразнил Балахон.– Не нужен тут паспорт, чтобы знать, как тебя звали. А уж как ты сам теперь себя назовешь – твое дело. Раван – значит «уходящий». Ты из-за Лики своей ушел или к ней. Так?

– Так.

Раван спустился по пологому берегу к самой кромке огня. Пламя хлестало по тому, что было раньше лицом.

Лика перестала махать рукой, вдруг сникла, опустила голову.

– Лика-а-а!– забывшись, крикнул Раван.– Посмотри на меня-а-а!

И шагнул в огонь. Пламя отбросило назад его серую призрачную фигуру.

– Что, никак?

Раван снова ринулся с разбегу в огненную реку и тут же оказался на прежнем месте – у ног этого странного, наглого мужика в балахоне, откровенно надсмехавшегося над ним. Рассмотреть его лицо, скрытое капюшоном, в тускло-сером свете невозможно.

Сквозь балахон мерцал свет, будто лампа под абажуром. Усмешка чувствовалась в голосе, интонации. А к мерцаниям и прочим чудесам за время пути Фома немного привык. Хотя времени тут, как и звуков, не было. Неизвестно и не имело значения, сколько времени он шел. Главное – пришел к Лике.

А теперь? Что теперь делать? Попасть на тот берег без «Балахона» не получится. Придется подстраиваться, искать контакт. «Совсем, как Там,– усмехнулся Раван.– Стоило ли сбегать?»

«Ку-ку!»– неожиданно громко раздалось прямо над бывшим ухом.

Раван вздрогнул. Вот тебе и беззвучие.

– Чего вздрагиваешь?– ожил Балахон.– Ты ж ей должен – это она тебя через Ирий протащила. На этом свете и сочтешься, раз уж про цену размышляешь. Только не обольщайся, на правый берег не доставит. У тебя билет в один конец, Фома.

«Вот гад, читает меня, как по писаному»,– подумал Раван.

– А кто?..

– Доставит? Никто. Только ты сам.

– А как?

– Каком кверху,– беззвучно затрясся Балахон.

– А вы?..

– Я? Я – простой рыбак. Вон, видишь, на червя ловлю.

Балахон сделал движение рукавом влево вниз, и Раван увидел небольшую ямку, кишевшую червями.

– Чего морщишься? Мог бы давно их обедом стать, да не модно нынче. Но не выбрасывать же, вот и держу для наживки.

– Вы… черт?– с запинкой спросил Фома – Раван.

– Сам ты – черт. Я – рыбак.

Балахон резко дернул невидимое удилище и вдруг сунул прямо под нос Равану что-то черное и мокрое.