Принц полуночи. Книга 2

Второй раз в жизни ему по-настоящему захотелось дать Тиру в зубы. Врезать так, чтоб хотя бы ненадолго вправить недомерку мозги!

– Цыпа, ты струсил. – Тир заглянул ему в лицо с такой искренностью, что ударить его просто не получилось. – Если бы ты не испугался – ты сцепился бы с этим Роландом. Не важно, защитил бы тебя Лонгвиец или нет, ты сам должен был что-то предпринять, а не смотреть, как двое посторонних парней решают твою судьбу. Но ты смотрел. Значит, позволил им решать за себя. Они и порешали.

Так на что ты злишься?

– Ты ещё будешь меня учить? – Казимир уже не злился, теперь ему стало смешно. Кто бы другой, но не Суслик рассуждал о трусости. – Ты сам-то даже от «Стальных» шарахаешься, а настоящих Мастеров, кроме меня, в глаза никогда не видел.

– Легат «Стальных» – Мастер, – непонятно к чему сообщил Тир. – Слушай, светлый князь, я сейчас у тебя спрошу, что ты собираешься делать. А ты скажешь, что не желаешь оставаться в мире, где кто-то посмел тебе угрожать.

Потом подведёшь под своё решение облагораживающую его базу, так что в итоге будешь выглядеть не убегающим с поля боя солдатом, а возвращающимся домой путешественником. А я тебя послушаю и соглашусь, просто из жалости. Мы будем всё это проделывать, или достаточно того, что я рассказал сценарий?

– Ты ни черта не понял!

– Естественно. Я нарушаю законы по-тихому, чтобы меня не поймали, а ты таким подходом брезгуешь, какое уж тут понимание. Ну что, ты попробуешь уйти?

– Из Саэти?

Тир в ответ только закатил глаза.

«А откуда же ещё?» – отчётливо читалось в его взгляде.

– Ты хочешь, чтобы я ушёл? – прямо спросил Казимир.

Ответ последовал мгновенно:

– Не хочу.

Тир сделал паузу, видимо, давая князю Мелецкому время на то, чтобы проникнуться благодарностью, и добавил:

– Но мне интересно посмотреть, как ты это сделаешь. Говорят, уйти из Саэти невозможно.

Глава 5

Ты человек, а я – держу дистанцию.

Я – сталь клинка, а ты – огонь свечи.

    Талена

Казимир был из тех людей, которые, столкнувшись с неодолимой силой, с принуждением, которому не способны противостоять, предпочтут умереть или уйти, но не подчиниться. Многие люди считают себя такими, но, когда доходит до дела, выясняется, что большинство предпочитает смириться с неодолимостью и склониться перед принуждением. Правильный, между прочим, подход.

А вот у Казимира – неправильный.