Вдалеке от рая

– Да, как она могла?

Женщина замахала платком, кивая головой и всхлипывая.

– Я просила её как человека. Нет, я её умоляла оставить его в покое. Какое ей дело, в конце-то концов!

– А тетушка не унималась.

– Какое там… старая ведьма! Она одолжила ему большую сумму денег на длительный срок.

Степан Кузьмич не видел в этом теткином поступке ничего предосудительного.

Чуть было не спросил: «В чем подвох?» Хлебникова опередила его. Она как-то сразу поникла, сложив выразительные кисти на колени.

– Вы понимаете, он вложил их в дело.

– Ну, подождите, так сразу и бессердечная. Она же пыталась ему помочь, следовательно, ей было его жалко.

– Я вас умоляю, тётя Эмма не знала такого понятия, как жалость. Она ненавидела его. С такой своей надменной улыбочкой. Я говорила ему, я предупреждала. Вы знаете, он прекрасный человек и так пострадал из-за неё. Эмма добилась, чего хотела.

– Но они, же родственники.

– Как бы ни так. Никогда она не породнится с обычными людьми. Никогда, ни при каких обстоятельствах. Знаете, как она его называла? Безродный Эдя.

Брови следователя взмыли домиком, округляя глаза. Называть своего внучатого племянника Леонида каким-то Эдей.

– Почему Эдя?

– Потому что он – Эдуард. Ну, что вы так удивляетесь, Эдуард Петрович Хлебников, мой бывший муж.

Вот тебе неожиданный поворот, получите товарищ сыщик нового подозреваемого. А кто сказал, что эта рослая, крепкая, энергичная дама не решила отомстить ей сама.

– Больше замуж я не вышла. У меня было много предложений, но я однолюб. А потом мне кажется, что Эмма извела бы любого.

– Почему?

– Как бы вам это объяснить. Я сама не сразу поняла такое отношение к чужому счастью. Если кому-то где-то хорошо, надо всё разрушить, восстанавливая справедливость.

– Какую справедливость.

– Чтобы у всех всего было поровну.

– Разве это возможно?

– Для отдельно взятых злодеев и злодеек видимо да.

– Вы до сих пор не можете её простить?

Хлебникова прикрыла глаза, сдерживая слезы. А потом посмотрела на Степана Кузьмича почти с сочувствием.

– Вы хотите знать, что я делала, когда это произошло? Я была на даче. Меня многие видели, соседи в том числе. Я простила её, не сразу, конечно. Ещё несколько лет назад, я была бы рада её смерти.

– А сейчас?

– Нет.