Эуштинская осень

Пушкин прокашлялся и хрипло спросил:

– Ч-кхх-то случилось?

Одна из размытых фигур у постели пошевелилась и сказала голосом Вульфа:

– Эллины бы сказали, что ты сожительствовал с Дионисом.

Пушкин окончательно отнял руку от лица и вытаращил глаза. Кучер кхекнул и смущённо пояснил:

– Запил ты, барин.

Рука его протянула Саше кружку с водою, которая тут же была выхлебана до дна. В глазах прояснилось. Память тем не менее молчала. Впрочем, бледный вид и помятое лицо Вульфа намекали, что пили они явно вместе.

– Сколько я… кхм… сколько я пил?

– Дней пять, – ответствовал Алексей.

Жаркая волна стыда заставила Александра покраснеть. Он вспомнил всё – и вспышку ярости у Адеркаса… и бессвязные беспомощные проклятия в адрес Императора… и первый штоф водки в компании Вульфа. Следующие дни напоминали калейдоскоп ярких пятен. Скосив глаза в пол, он спросил:

– И как это было?

– Невероятно! – ответствовал Вульф. – Печёнка у тебя всё ещё крепче моей. Языков вон не выдержал, сбежал в Дерпт.

На самом деле, это я его отправил, – понизив голос, признался Алексей. – Уж больно недозволенные речи ты вёл спьяну.

Они помолчали.

– Поехали домой, – сказал Пушкин.

– Прямо сейчас? – удивился Вульф.

– А почему бы и нет? Какой день на дворе?

– Вечер, – поправил его Алексей. – Двадцать четвёртое июля.

– Ого, – наконец подсчитал Саша. – Тем более едем. Утром будем дома.

Солнце уже поднялось из-за горизонта, когда коляска Пушкина въехала в Михайловское. Вульфа завезли в Тригорское – высадили на лужайке и покатили дальше.

У Саши раскалывалась голова, и очень хотелось спать, хотя в дороге он всю ночь продремал сидя. Возле крыльца стояла какая-то незнакомая чёрная карета без герба. Пётр остановил коляску и помог Пушкину сойти. В недоумении, Александр вошёл в дом.

В гостиной на кресле расположился высокий шатен в тёмно-зелёном однобортном мундире, несмотря на жару, застёгнутом на все пуговицы, серых рейтузах с красным кантом и сапогах со шпорами. Фуражка в цвет мундира лежала на столике.

При виде Пушкина визитёр поднялся, на мгновенье зацепившись саблей в портупее за подлокотник.

– Василий Гаврилович Блинков, фельдъегерь Его Императорского Величества! – отрекомендовался он.

– Чем обязан? – вежливо поинтересовался Саша, непроизвольно отступив на шаг и чуть не сбив при этом с ног подоспевшую няню.

– Позвольте сразу перейти к делу. У меня есть ордер на ваш арест.

За спиной сдавленно охнула Арина Родионовна.