Кошки-мышки

Петру Михайловичу было уже далеко за пятьдесят, в его возрасте мужчины часто обзаводятся лишним весом, но он был не просто худым, а откровенно тощим, что еще сильнее подчеркивалось ростом за метр восемьдесят. Воронов выглядел либо постоянно голодным, либо смертельно больным. А вкупе с его желанием поужинать вне дома хозяйские способности супруги ставились под большое сомнение.

За то время, что следователь изучал меню, успели подтянуться и Слава Шумаков, и криминалист Витя Павлюченко, и даже участковый Саша Сатинов, чье присутствие удивило Леру сильнее всего.

Очевидно, следователь решил припахать всех, кто не успел оказать сопротивление. Странно, что не позвал бдительную соседку убитой. И только когда весь стол уже был заставлен салатами и холодными закусками, Воронов сказал:

– Ну что, начнем, дети мои? С кого? Лера?

– Только не с Леры, – взмолился Шумаков, – я еще от утра не отошел!

– Вот тогда точно с нее, пока есть не начали, а то потом кусок в горло не полезет, – назидательно поднял палец следователь.

По виду молодого оперативника было видно, что кусок ему уже не лезет, и это заставило Леру хищно усмехнуться. Наверное, не было в городе ни одного полицейского, кто не слышал бы о ее красочных рассказах за ужином, способных отбить аппетит у самого голодного. Идти ужинать с Лерой означало сесть на диету на ближайшую неделю. Однако сегодня ей стало жалко Шумакова. Может быть, повлияла новость Леши, потому что как бы ожидаемо это ни было, а все равно грустно.

А может, та липкая тревога, которая приклеилась к ней длинными щупальцами в прозекторской и не собиралась отпускать. И Лере не захотелось пугать коллег кровавыми подробностями, поэтому ответила она максимально лаконично:

– Как я и говорила, смерть наступила около пятидесяти часов назад, примерно в одиннадцать утра четырнадцатого декабря. Жертве сделали укол с очень сильным снотворным, от которого она уже не проснулась. Я нашла на правом плече след. Затем убийца оттащил ее в гостиную, расстелил на полу чистую простыню, вскрыл грудину и вырезал сердце.

Кожу разрезал чем-то острым, предположительно скальпелем, а вот ребра ломал, похоже, руками…

Шумаков заметно побледнел. Ну не виновата она, что без кровавых подробностей не обойдешься! И так смягчает, как может. Не стала же рассказывать про трупные пятна, по котором определила, что убили жертву не там, где ее обнаружили. Не стала рассказывать, как поняла, что ребра руками ломали.