Исчезающие в темноте – 2. Дар

Как все мы. Мне казалось, что любой должен быть благодарен нашим родителям за то, что они дали нам. Стараться соответствовать, получить хорошее образование, устроиться на приличную работу. А ты был бунтарем с этими своими картинами, художественными школами, выставками, фамилиями. И когда я узнал, что моя жена спала с тобой три года, я – уж извини, но буду говорить правду – искренне хотел, чтобы ты так и не очнулся после аварии. Да, теперь мне стыдно, что я желал тебе смерти, но так и было. Но ты выжил и стал еще более странным.

Призраки, магические салоны, медиумы, колдуньи. Если искусство я хоть как-то мог понять, то это…

Марк вдруг наклонился и вытащил из-за кресла бутылку вина, которую прихватил с собой, поднимаясь на чердак.

– Будешь? – поинтересовался он у брата. – Только у меня один бокал.

Тот кивнул.

– И без бокала сойдет.

Марк налил себе немного вина и протянул ему бутылку.

– Не могу отрицать, что я делал все, чтобы ты меня презирал, – в свою очередь признался он, сделав глоток.

 – И до аварии, и особенно – после. Но что-то мне подсказывает, что ты завел этот разговор среди ночи не просто так.

Франц посмотрел на него со странной кривой ухмылкой. Марк одновременно узнавал и не узнавал его. Никогда еще они не вели таких откровенных бесед. Франц был старше него на пять лет, совсем другого склада ума, и близости между братьями не было даже в детстве.

– Ты прав. Просто хотел извиниться. Мне кажется, даже наши родители уже поняли, что нужно было научиться принимать тебя таким, какой ты есть, не ломать, не пытаться подстроить под свои желания.

Я теперь тоже это понял.

Марк удивленно приподнял брови.

– Мне, конечно, лестно, но с чего вдруг?

Прежде, чем ответить, Франц приложился к горлышку бутылки, затем поставил ее на пол и полез в карман джинсов. Он вытащил оттуда довольно мятый, сложенный вчетверо альбомный лист и протянул Марку. Тот взял нерешительно, даже не предполагая, чего ожидать.

Внутри оказался портрет девочки, сидящей в центре огромного цветка, как маленькая Дюймовочка.

Марк без труда узнал Сабину и не мог не признать, что неизвестный художник очень постарался. Конечно, не без огрехов, которые обычно устраняют в художественной школе, но тем не менее очень и очень талантливо. Возможно, он сам нарисовал бы девочку не намного лучше.

– У автора большой потенциал, – хмыкнул Марк, разглядывая рисунок, сделанный цветными карандашами, а затем посмотрел на брата. – Кто он?

– Алекс.