Арикона, или Властелины Преисподней

– Кассу на стол, детка, – зловеще приказал он, наставляя дуло обреза на Арикону. Она обратила тихий задумчивый взгляд на второго парня. Он припер дверь плечом и вывеску повернул надписью «Закрыто».

– Кассу? – переспросила Арикона. – Торговли с утра пока не было, какая может быть касса, ребята?

В тени витрины кто-то выразительно зарычал.

– Не злите моего друга, парни, – сказала Арикона. – Он с утра не в настроении.

Парень обернулся. В проходе между витринами стоял невероятной величины белый лохматый пес.

Тот, что держал обрез, вдруг резко вскинул оружие, развернулся и выстрелил в пса. Собака необычайно грациозно подпрыгнула в воздухе, как-то странно кувыркнулась, щелкнула челюстями и опять вздернула губы, демонстрируя пойманную пулю. Смачный плевок – и пуля со звоном покатилась по полу.

Напряженно прижимаясь к полу, пес двинулся по направлению к парням. Глаза его загорелись двумя дьявольскими кострами, и в этом огне бандиты неожиданно увидели самих себя, корчащихся в адском пламени и завывающих от боли. Пес приподнялся и оглушительно гавкнул. Зазвенели стекла, за спиной Ариконы на стенде сами собой взвелись курки на пистолетах, а многочисленные ножи и топорики покинули полки и вознеслись над ее головой, подрагивая и в любую минуту готовые вонзиться в беззащитные людские тела.

– Дьявол! – вскрикнул один из парней.

– Всего лишь маленький демон, – скромно поправила Арикона. Дверь отворилась сама. Парни выскочили наружу, бросив обрез, следом за ними гигантскими скачками летел лохматый пес, хватающий их за пятки.

Арикона повела рукой в сторону, и ножи спокойно вернулись на свои места. На шум выскочил хозяин. В руке он зажимал топорик.

– Что случилось? – спросил он, оглядываясь.

– Все в порядке, тебя хотели ограбить, – сказала Арикона, покидая место за прилавком.

– А я испугался было, – облегченно вздохнул он. – Держи, острее бритвы.

Арикона провела пальцем по лезвию, придирчиво осмотрела оружие и, не найдя ни единого изъяна, повесила его на пояс.

В дверь вальяжно вошел белый пес.

– Это достаточно остроумно – стать собакой, – сказала Арикона.

– Одно из самых лучших моих превращений, – ответила самодовольно Душа, становясь опять самой собой.