Смертельный псевдоним

Смирнов будет в шоке. Если он критиковал ее зеленый наряд, то что скажет об этом?! Ева, удовлетворенно хихикая, расплатилась, взяла пакет с обновкой и пошла вдоль празднично сияющих витрин парфюмерных и ювелирных отделов. Может, побаловать себя еще чем-нибудь? Мысль так и не успела оформиться, а счастливая обладательница бирюзового костюма вышла из магазина на улицу, в грязь и холод ранневесеннего полдня.

Снег потемнел и съежился. Там, где его не успели убрать, он черными пластами лежал по бокам дорог и тротуаров.

Еве захотелось вдруг оказаться в том «заколдованном» месте, куда водил ее актер. Одна, в здравом рассудке, не очарованная его словами и жестами, она сумеет разобраться – какую цель он преследовал? Напустить романтической дымки, показаться необыкновенным или… задурить ей голову всякими бреднями? Богема живет по другим правилам. То, что так называемый Кристофер Марло может оказаться не совсем нормальным, Ева загнала подальше, на задворки ума.

Она не стала спускаться в подземку, не полезла в переполненный троллейбус. Разве не приятно пройтись, подышать воздухом весны? Природа неохотно, медленно просыпалась, сбрасывала зимнюю дремотную тяжесть, расправляла изголодавшиеся по теплу легкие, начинала дышать по-другому, тянуть к небу мокрые черные ветки деревьев, усыпанные скользкими почками.

Ева долго бродила, прежде чем нашла тот глухой каменный тупичок с облезлыми стенами старых домов, с утонувшим в глубине одной из них мутным зарешеченным окошком, чуть ли не носом прильнула к грязному стеклу.

Еще в углу, в тени Ева заметила маленькую железную дверцу, ржавую, запертую, вероятно, еще век тому назад. Актер ее не показывал. Это не входило в сценарий, которому он следовал. Или он о ней вовсе не знал.

– И что мне тогда показалось? – прошептала Ева.

Прошлые страхи показались ей смешными. Тупичок поражал заброшенностью, он не вписывался в общую картину этой части города, но ничего мистического или зловещего Ева в нем не нашла. Обыкновенные стены, каменная кладка, с которой давным-давно обсыпалась штукатурка, жалкие, цепляющиеся за основания фундаментов голые кустики, черные тени по углам.