Смертельный псевдоним

 – Очнись! Да что же это, господи?!

Кристина опустилась возле кресла на корточки, держа в руке рюмку с лекарством. В квартире была целая аптека, предназначавшаяся для Анфисы Карповны и Аси. Кристина принимала только болеутоляющие, изредка – успокоительные таблетки. Ей с трудом удалось найти среди огромного количества бутылочек, баночек, тюбиков и коробочек сердечные капли.

– Выпей, – обрадовалась она, когда Адамов пришел в себя. – Вызвать врача?

Кристине не пришло в голову, что сами они оба – врачи. Лев Назарович криво улыбнулся.

– Хорошо… – ни к кому не обращаясь, прошептал он.

– Как, Лева? Полегче?

Адамов кивнул, чтобы жена оставила его в покое. Сердечный приступ подсказал ему, что тело смертно, и что он, доктор Адамов, ничем не отличается от других людей. Кстати, прекрасный выход из сложившегося тупика: ничего не надо бояться, ни суда, ни тюрьмы… «А будет ли суд божий?» – пришел ему в голову тревожный вопрос, но почти сразу и отступил, растворился в тумане забытья.

Глава 8

Ева все же решила купить себе что-нибудь новенькое – костюмчик в обтяжку, бусы из яшмы или янтаря, шейный платок с замысловатым рисунком: авось, настроение улучшится. Утренний разговор со Славкой разбередил ей душу. Какого черта она с ним разоткровенничалась? Да еще упомянула о Кристофере? Мужчины такие ревнивцы – сами забывают оказывать женщинам внимание, а потом их же и обвиняют в неверности.

«Наверное, я хотела доказать Смирнову, что заслуживаю любви и могу заинтересовать другого, весьма привлекательного мужчину, – сказала себе она. – После тридцати ухаживание мужчин становится для женщины чем-то вроде допинга».

Продавщица в просторном отделе женской одежды заметила задумчивую посетительницу.

– Ваши размеры вон там, – показала она рукой в противоположную сторону.

Они выбрали пару моделей, и Ева закрылась в примерочной. Посмотрела на себя в зеркало: красивая, зрелая, умудренная жизнью дама. Можно понять мальчика Кристофера. А себя? Зачем ей пустая, не имеющая будущего интрижка?

– Ничего не было, – прошептала Ева, раздеваясь. – И не будет!

Бирюзовый костюм с нежно-розовыми разводами пришелся ей впору: свободные брюки и блузка, украшенная пышными воланами.