Подручный смерти

Ох, и натерпелась я от него!

– Прости, я тебе плечо не подставил…

– Да я не в обиде, – махнула она рукой. – Ты далеко был, я и не ждала. Привыкла сама разгребать. Теперь сын того и гляди по отцовским стопам пойдет. Что делать, Мишаня? Как парня спасать? В Грибовке молодежи деваться некуда. Улица, дискотека, пьянки-гулянки. Пашка давеча домой на бровях явился. Я истерику закатила, а что толку? Ты бы поговорил с ним по-мужски.

– Где он, кстати?

– Гуляет с дружками. Дома ему, видишь ли, не сидится. Скоро он школу закончит, куда дальше? Учить его надо, а на какие шиши?

– Я помогу, – пообещал Слепцов.

 – Если раньше того в ящик не сыграю. Худо мне, Анюта, сил нет.

– Ты что говоришь-то? Тебе ж и тридцати не исполнилось!

– А выгляжу, как старик.

– Ну… меня тоже судьба потрепала. Волосы крашу, чтобы седину скрыть. Одеваюсь во что подешевле. Баба бабой! Хоть бы с работы не поперли. У нас хозяин строгий, если выручка падает, нагоняй устраивает. Уволить грозится. Я первая под увольнение попаду.

За меня заступиться некому! У меня лапы волосатой нет.

Сестра воспитывала без мужа сына-подростка. Она работала провизором в аптеке, еле сводила концы с концами. Слепцов ей сочувствовал, но денег не подкидывал. У самого пустые карманы. Виделись они редко, созванивались раз в месяц. Если бы не скрутила его болезнь, может, и не приехал бы погостить.

– Ты ешь, – спохватилась Анюта. – Разговорами сыт не будешь.

Михаил с трудом глотал картошку, запивал чаем. Он вспомнил, как в детстве они с сестрой прятались на сеновале, шептались и пугали друг друга хвостатым чертом.

Как Анюта однажды от страха побежала вниз и свалилась с лестницы. Ей наложили гипс на ногу, а Михаилу мать надавала подзатыльников и заперла в чулане. Он уже тогда мечтал стать путешественником, ездить по глухим местам, искать клады. Должно быть, археология – его призвание.

– Попробуй помидорчик, сама солила, – угощала сестра. – Капустку бери!

– Не лезет…

– А ты выпей для аппетита. Моя самогонка лучшая в городе.

Чистая, как слеза, на травах настояна.

– За сына боишься, а самогон гонишь, – упрекнул ее Михаил.

– Как не гнать-то? Я без хозяина живу, чуть что – соседских мужиков прошу проводку починить, дымоход почистить. Без самогону никак нельзя! Это наша местная валюта. И лекарство от всех болезней. Ты глотни, полезно.

Слепцову было так паршиво, что он послушался и выпил рюмку. Зеленоватая жидкость обожгла горло, теплом разлилась в желудке.