Она читала на ночь

«Хорошо, что Филипп Алексеевич еще не приехал», – подумала Ганна, бегая из кухни в комнату и поспешно накрывая на стол.

К голубцам она достала из погреба соленые помидоры, огурцы и белые грузди. Соленья и маринады у Ганны получались отменные, а грибы она сама насобирала прошлой осенью, насушила и насолила вдоволь. В городских магазинах такого не купишь!

– Здравствуйте, милые дамы! – шутливо воскликнул Филипп Алексеевич, появляясь в дверях гостиной.

Ганна не сразу поняла, что галантное приветствие относится и к ней тоже, что хозяин и ее считает не кем иным, как дамой.

– Что будем пить? Шампанское или коньяк?

Господин Чигоренко поставил на стол бутылки, огромную коробку конфет и два ананаса.

– Ксения, это Филипп, мой муж, – сказала Юля, поднимаясь с дивана. – Вы тут знакомьтесь. А я пойду цветы в вазу поставлю.

Она взяла розы и вышла.

Хозяин дома чуть поклонился, сдержанно улыбаясь, и поцеловал протянутую для знакомства руку Ксении.

– У вас кровь… – сказал он, поднимая на гостью свои синие глаза. – Вот, смотрите… вы, наверное, укололись.

Ксения посмотрела на свою руку и увидела капельку крови, выступившую на среднем пальце. Она поранилась шипом розы и даже не заметила.

– Я принесу йод, – предложил хозяин дома.

– Что вы, не надо… Пустяки!

Ксения облизала кровь и посмотрела на Филиппа.

– Прошу за стол! – громко возвестила Ганна, с шумом двигая стулья.

Ксения и Филипп вздрогнули, старательно скрывая свое волнение.

В гостиную вбежал маленький худенький мальчик и бросился к Филиппу.

– Папа! Папа приехал! – радостно закричал он, обнимая отца за шею. – Ой, ананасы! И конфеты!

– Только после ужина, – строго сказала Юля. Она поставила на стол вазу с розами и взяла мальчика на руки.

Ужин начался в полном молчании. Филипп разлил по рюмкам коньяк. Ганна принесла блюдо с горячими голубцами, тарелку с молодой картошкой. Запахло укропом и томатным соусом.

– Садитесь с нами, Ганна, – сказал Филипп, отодвигая для нее стул. – Мы все здесь одна семья!

Ганна хотела было отказаться и скрыться на кухне, но мальчик слез со своего стульчика, и ей пришлось сесть и взять его к себе на колени.