Ненавижу, потому что люблю

– Пусть так, но Григорий растил тебя с пеленок, и он любит тебя.

– Мама!

– Вика, не бойся, возвращайся домой. Гриша тебя уже простил и совсем не злится. И к тому же он уже спит.

– Простил? Он меня простил?! – сокрушалась я, и слезы обиды опять брызнули из глаз.

– Вика, ты его кипятком ошпарила. Шрам теперь останется! – уже строго сказала мама.

От ее осуждающего тона хотелось выть.

– А он тебе сказал, почему это было? – спросила я у мамы, хотя отлично знала: он, как всегда, ей рассказал свою версию событий, а она, естественно, ему поверила.

– Да. Гриша сделал тебе замечание, ты вспылила и вылила на него из чайника кипяток.

– Нет, мама! Он ко мне приставал! Блузку порвал. Если бы… Он тогда… – Я опять разревелась и от рыданий не могла выговаривать слова.

– Хватил врать и выдумывать!

Словно удар под дых восприняла я мамин ответ.

«Она не верит мне и никогда не встает на мою сторону. Никогда!»

– Я не вернусь, – захлебываясь слезами, предупредила я маму и сбросила звонок.

Родственников у нас нет. Рассказывать подругам, что отчим меня домогается, мерзко, а врать я не привыкла. Ничего лучшего, как пойди на вокзал, я не придумала.

Переночевав на вокзале, я отправилась на поиски работы. Мне повезло. В тот же день девушка из службы занятости направила меня в крупную фирму, и там меня взяли уборщицей.

Первые трое суток я, отработав день, шла в парк или гуляла по городу, а ближе к ночи приходила на вокзал. Ночи там были сущим кошмаром. Я боялась заснуть и лишиться вещей, которые я спешно накидала в сумку, когда уходила из дома.

На четвертый день без нормального сна и отдыха я еле домыла полы в юридическом отделе. На рабочих местах уже никого не было, и я прилегла на диванчик в приемной. Проснулась только утром. По сравнению с вокзальными лавками, узкий диван показался мне мягкой периной. К моему удивлению, никто не заметил, что я осталась на ночь в здании.

Утром меня разбудили истошные вопли начальницы юридического отдела. Она орала так, что дрожали стены. Я пыталась что-то сказать в свое оправдание, но она тут же затыкала мне рот и продолжала визжать.

– Елена Борисовна, что здесь происходит? Почему шум на весь этаж? – спросил мужчина.