Венганза. Высшая мера

Венганза. Высшая мера

Ульяна Соболева

Юлия Михайловна Герман

Венганза #1

Судьба усмехнулась мне дьявольским оскалом в лице мужчины, которым я была одержима. Чудовища, который вынес мне приговор. Я сопротивлялась этому безумию так долго, как могла, и когда сдалась, он отобрал у меня всё: имя, гордость, душу. Он дарил мне так много боли, что я захлебывалась в ней, и все равно сходила по нему с ума. Это не любовь – это высшая мера наказания.

Ульяна Соболева, Юлия Герман

Венганза. Высшая мера

Ульяна Соболева и Юлия Герман

ВЕНГАНЗА.

АННОТАЦИЯ:

Судьба усмехнулась мне дьявольским оскалом в лице мужчины, которым я была одержима. Чудовища, который вынес мне приговор. Зверя, мечтающего разорвать жертву на куски. Я сопротивлялась этому безумию так долго, как могла, и когда сдалась, он отобрал у меня всё: имя, гордость, самоуважение, душу. Он дарил мне одну боль. Так много боли, что я захлебывалась в ней, и все равно сходила по нему с ума. Это не любовь – это высшая мера, которую может заплатить женщина за мечту, разодранную в клочья.

ПРОЛОГ

Неизвестность сводила меня с ума, и я впадала в состоянии дикой паники. К этому времени уже поняла, что нас похитили вовсе не ради выкупа. Я вообще не понимала, ради чего. Все эти женщины рядом со мной, они знали, куда их везут. От них воняло дешевыми духами, потом, грязными телами. Они даже казались мне спокойными, за исключением одной, которая корчилась на полу и истекала липким потом…у нее началась ломка.

Я просто не понимала, почему я здесь? Почему мы с Майклом? Где он? Его убили? Куда его увезли? То, что меня собрались продать как скот, я поняла ещё в том проклятом порту, где мы все висели на цепях. Вот там было страшно. Там мы, как куски мяса, болтались подвешенные за руки, почти голые и среди дюжины женщин отобрали лишь троих. Меня и ещё двух девушек. Их били при мне постоянно, били в машине, били, когда перегоняли по темным тоннелям.

Нас привезли в какой–то притон. Нечто похожее на аукцион. Девушек выталкивали на тускло освещённый участок и заставляли раздеваться, потом их кто–то покупал и уводил. Я утешала себя мыслью, что отец меня ищет. Иначе и быть не могло.