Близкие враги

После разговора с Виктором Олеговичем домой возвращалась воодушевленная и окрыленная, от машины до крыльца не шла, а летела. Была бы уверена, что меня никто не услышит, запела бы.

– Настасья, как хорошо, что ты вернулась. – Не успела я переступить порог дома, как наткнулась на обеспокоенную Нину Васильевну, которая, по всей видимости, уже давно поджидала меня возле двери. – Я тебе звонила, звонила, но ты трубку так и не взяла.

– Простите, телефон был на беззвучном режиме, – повинилась я и в качестве извинений поцеловала женщину в щеку.

– Позже, позже, Настасья, – замотала головой женщина. – Скорей ступай в гостиную, там Марат тебя дожидается. Сумку мне давай и иди. – Нина Васильевна торопливо стянула с моего плеча сумочку и, легонько подталкивая меня в нужном направлении, запричитала: – И как же ты, лапонька, забыла, что с Маратом встретиться договорилась? Он аж в лице переменился, когда узнал, что тебя дома нет. Я его и так отвлекала и сяк.

– Марат всегда злой, – беззаботно подмигнула я женщине. – Это его обычное состояние. И о встрече с ним я не забывала, сам не захотел дату и время уточнить.

Нина Васильевна остановилась, положила руки мне на плечи и тревожно произнесла:

– Настасья, ты мне как дочь, послушай меня, я дольше на этом свете жила и Марата больше твоего знаю. Не вздумай перечить ему, глядишь, и в доме этом останешься, а может, он тебе еще чем поможет.

Блин, знаю, что расстрою Нину Васильевну, но признаваться когда-нибудь надо.

– Я в любом случае планирую переезжать, это не мой дом.

Женщина побледнела и схватилась за сердце.

– А я-то как без тебя? У меня же кроме тебя никого нет.

– Нина Васильевна… – Я приобняла женщину. – Ну не на северный же полюс я собралась. И вообще, если хотите, можете перебраться в городскую квартиру вместе со мной, места нам точно хватит. Правда, я не смогу вам платить прежнюю зарплату, но…

– Да какие деньги, бог с тобой, Настасья.

Поворачиваю голову в сторону гостиной и демонстративно приветливо улыбаюсь.

– Здравствуй, рада тебя видеть, Марат.

– Поторопись, – сквозь зубы рычит мужчина, поворачивается спиной и уходит.

Закатываю глаза и иду вслед.

– Где ты была? – строго спрашивает Воронцов, как только мы остаемся наедине.