Близкие враги

Правильным будет отвлечь упыря разговором и как-то уговорить его пойти спать. Начну с того, чем Марат в данный момент увлечен.

– Марат, а что за бумагу ты сжигаешь? Это же документ?

– Нет, это не документ. Это глупость, бред и, черт возьми, предательство.

– А-а-а, – понимающе протянула я. – Тогда конечно сжигай.

– Не сомневайся, сожгу, – зло буркнул мой родственник и, бросив листок в самое пекло, наконец-то позволил огню его съесть. – Ну вот и все, – выдохнул Воронцов, наблюдая за тем, как скрюченная обугленная бумага рассыпалась, превратилась в прах.

– Ну раз дело закончено, можно идти отдыхать, да? – осторожно поинтересовалась я.

Но Воронцов проигнорировал мой вопрос.

– Как ты думаешь, почему Руслан покончил с собой? – разглядывая пламя, спросил он.

Нетрезвого потянуло на задушевную беседу, но я не готова обсуждать столь серьезный вопрос с Маратом в его нынешнем состоянии. С трезвым – пожалуйста. С пьяным – категорически нет.

– Не знаю, – в принципе, правдиво и лаконично ответила я, чтобы не развивать тему.

– А должна знать! – зло прорычал Воронцов. – Видно, не особо тебя муж-инвалид интересовал! Сыт, одет, обут, да и ладно, а что у него на душе, это побоку. Так ты рассуждала, Настена?

– Делала, что могла, – едва сохраняя самообладание, процедила я сквозь зубы. Сам палец о палец не ударил для брата, а меня осуждать не стесняется. Полтора года я ухаживала за Русланом, как за младенцем ходила, а вместо благодарности получала одни лишь упреки да обвинения, что у меня сто пятьдесят мужиков на стороне.

– Значит, недостаточно делала, раз твой муж наглотался таблеток, – не унимался Марат, гнул свое.

–Я, по крайней мере, хоть что-то делала, а кое-кто дома сидел, – отвернувшись в сторону, даже не прошептала, а, можно сказать, подумала я. Казалось, это практически невозможно, но родственник каждое слово расслышал.

– А ну повтори, что сказала!

Инстинкт самосохранения подсказал: «Настя, беги», я послушалась и оказалась права. Потому что в тот момент, когда я выпрыгивала из кресла, Марат вскочил из своего и явно не для того, чтобы по голове невестку погладить.

Сердце колотилось как бешеное, вот-вот выпрыгнет из груди. Из-за страха быть пойманной я мало что понимала. В голове была одна цель – убежать, исчезнуть из гостиной как можно скорее. Где пережду, пока Воронцов протрезвеет, понятия не имею, но точно не в своей спальне.

Черт, не заметила на пути низкий табурет, зацепилась за него ногой и чуть не свалилась.