Серебряная Птичка

Кто бы сомневался! Челле казалось иногда, что весь их огромный замок – это нечто, чем Юна управляет, перебирая струны большой арфы в своем кабинете, потянула струну – и все случилось, как она пожелает. По крайней мере, тани Дьямона никогда не играла на этой арфе. Для игры у неё была другая, меньше. И отец любил слушать нежную музыку, которую его жена извлекала из тех струн. А большой инструмент в кабинете – чтобы управлять Дьямоном. Челла сказала как-то об этом мачехе, и та смеялась…

– Лорд Кан не ужасен, – ответила Челла.

 – Ты и сама это знаешь, Юна. Он привлекателен, не спорю. Конечно, не так красив, как Алливен Эрг. Алливен гораздо красивее. Алливен… нежнее.

– Нежнее! – Юна расхохоталась. – Ты это серьёзно?

– Мы ведь про красоту говорим? Если нет шрамов и морщин, то красота совершенней. Алливен моложе, и Мать Гемм одарила его красотой, которую он пока не испортил. Он тоньше, стройнее и изящней. Будь я младше, я восхищалась бы им, как красивой куклой. Ты согласна? – Челла прекрасно понимала, что говорит ерунду.

Собственно, нет, она говорила правду. Именно так дела и обстояли с внешностью Алливена Эрга. Только это было не то, что имело бы какое-то значение.

– Девочка моя. Ты понимаешь, что я имею в виду не внешность. Ты видела его рядом с Уррой, и что скажешь?

– Он спросил, сердится ли на него Мать Гемм. Кажется, он сожалеет. Но я всё равно не могу простить! То, что Урра жива – случайность. Или даже милость Гемм.

– Ты ведь понимаешь. В Дьямоне нападает волк – плохой знак.

А Кану это устроили специально. Чтобы лишить самообладания.

– Лучше бы его самообладания было немножко больше! – Челла прижала к груди стиснутые в кулаки руки.

– Лучше бы у тебя было немножко больше великодушия, – Юна налила им обеим ещё чаю и подвинула блюдо с халвой. – Поищи. Оно наверняка где-то есть.

– Поищу. Как прикажет тани, – Челла наклонила голову. – Юна, расскажи, как ты согласилась выйти за моего отца? – вдруг спросила она.

 – Отец был старше тебя, и намного. Тебя не напугало его предложение? Расскажите, добрая матушка! Мне тоже вот-вот придется выходить замуж! Он старый и чужой, и недобрый – как можно?! Нет, отец был добрым.

– Лорд Кан не злой, Птичка.

– Нет, не будем о нём! Пожалуйста, Юна. Расскажи о вас с отцом, – она сложила руки в умоляющем жесте. – Я никому не скажу! Он сделал предложение, как долго ты сомневалась?

– Хорошо, любопытная дочка! – Юна усмехнулась.