Разыскиваем маму. Срочно. Том 2

Разыскиваем маму. Срочно. Том 2

Лира Алая

Глава 19

— Почему ей плохо? — тихо спросил призрак, хватаясь рукой за голову. — Что значит, что ее ничего не спасет?

О, кажется, у Каллисто красного свечения в глазах поубавилось. Впрочем, мне могло показаться: глаза начали слезиться, да и голова кружилась.

— Все хорошо, милый, она трудно принимает магию, — и почему я выдрала ей клок волос, а не поганый язык?

— Каллисто, магию в твою грешную нежизнь, очнись уже! — рявкнул Двен. — Подумай, кому ты служишь! Сейчас умирает невеста твоего господина.

— С ней будет все в порядке, — заверяла Аделия. — Я же обещала.

— С ней уже ничего в порядке не будет, присмотрись, Каллисто! — рявкнул Двен, а я поняла, что мне нужно что-то делать.

Ну, например, показать, что мне плохо и рухнуть на пол. Ай, больно! Неужели нельзя было сделать здесь какой-нибудь паркет, чтобы об него не разбивать коленки и локти?! Или коврик положить... Я совершенно неподвижно лежала на холодном полу, искренне надеясь, что такого жирного намека достаточно, чтобы до призрака дошло — я тут помираю, а его бессовестно обманывают.

Хватило.

Магические цепи, обвивающие Двена, чуть ослабли. И Двен этот момент не упустил — разрушил их окончательно, а после... рванул в сторону Аделии! Совершенно бесцеремонно дернул ее за волосы, заставив вытянуть шею, и содрал цепочку с кулоном. Побрякушка, мигнув в последний раз, скрылась в кулаке Двена. И осыпалась цветным порошком на пола. Ничего себе силушка!

Призрак рядом завыл, а вокруг Аделии обвились цепи.

— Телепортируй Дитриха! — скомандовал Двен.

— Сей-час, с-с-сейчас, — невнятно бормотал призрак, продолжая держаться за голову.

Надо было вставать, раз уж Каллисто пришел в себя. Вот только... сил встать почему-то не было. Даже вдох давался с трудом, глаза закрывались. А когда меня бесцеремонно перевернули на спину, я едва смогла приоткрыть глаза. Двен? А чего он паникует-то так? Такой взрослый мужчина, а губы дрожат.

Додумать я не успела, потому что резкий жар в груди заставил меня судорожно сжаться и вцепиться в собственную шею, которую буквально раздирало от боли. Только не говорите мне, что я собралась умирать на глазах Двена. И не только на его. Передо мной мелькнула длинная серебристая прядь — и возникло лицо Дитриха.