Серебряная Птичка

– И от лошади это не зависит никак? – заинтересовался Сайгур.

– Почти, – Клай оскалился в улыбке. – Если надо, и на кляче обгоню.

– Колдун, что ли? Колдунов-невольников я пока не встречал.

– Я встречал, – серьезно заявил Клай. – Но нет, я-то не колдун. Но обездвижу любую лошадь и обгоню её на кляче или пешком. У конокрадов научился, ваш-милость.

Исковерканное обращение звучало почтительно, но и дурашливо.

– Зови меня милордом, – велел Сайгур.

– Ага, значит, вы не передумали насчёт меня, милорд?

– Ты тот ещё ловкач, как я погляжу.

Сайгур переглянулся с братом, который слушал и уже улыбался.

– Берём его, – сказал Найрин.

– На колени. Клятву дашь, – Сайгур выдернул из ножен меч.

Клай охотно бухнулся на колени и, когда клинок коснулся его виска, старательно повторил за Сайгуром слова клятвы. Потом, когда меч лорда скользнул обратно в ножны, встал, деловито отряхнул штаны и сказал:

– Я тут вам уже послужил, милорд. На торгу невольники свежие, я вчера прошёлся, взглянул, – он кивком показал куда-то за плечо, – присмотрел пожилую эссу.

– Откупить девчонку хочешь? Скажи прямо, – Сайгур нахмурился.

– Нет! – встрепенулся тот, – милорд, я стараюсь для вас! Она будет предана. Понимает, что там творится.

– Взгляну, – решил Сайгур. – Раз ты теперь мой человек, буду тебе доверять. Но бойся меня подвести, понял?

– Что она должна понимать, эта преданная? – встрял Найрин.

Клай помялся, пожал плечами.

– Так это ж проклятые княжества, милорд. Для нас проклятые, для них – наоборот, – он махнул рукой в сторону гор. – Я не знаю, что будет в Дьямоне…

– Так может, лучше знахаря толкового нанять? – Найрин взглянул на брата. – Такого, чтобы и колдовал.

– Они там не по-нашему живут, – пояснил Клай. – Всё у них по-своему. Старуха обычаи понимает. Растолкует.

– Лично меня он убедил, – решил Найрин. – Возьмём.

– Себе хочешь? Наконец-то… – широко улыбнулся Сайгур.

– Асте куплю в помощь. Ей работы прибавляется.

Рабов приводили в лагерь уже не первый раз. Купеческие караваны «с той стороны», то есть из княжеств, хотя попадались там люди и из более дальних мест. Всюду на Побережье откровенное рабство запрещалось, и невольники, привезённые издалека, бесправной скотиной всё же не считались.