Ловец заблудших душ

Анна со страхом воззрилась на воду. Руки её подрагивали, сотрясая стол.

– А ну, тихо! – прикрикнула ведунья.

Она сняла кольцо с агатом и бросила его в миску. Свет вспыхнул, померцал и потух, сменившись густой чернотой на дне.

– Мастерица ты знатная, – скривила Лалия губы, – а душа у тебя завистливая. От жадности твоей Валдис на погост раньше времени отправился. И бесплодна, как сеть рыбачья, что на берегу сохнет. Сколько ни закидывай её, улова не дождёшься. Не буду я никого привораживать! Честно говоря, я людей насильно друг к другу не привязываю.

Анна вскочила, и гнев перекосил её красивое лицо:

– Врёшь ты всё! По округе давно слухи ходят, что к себе мужиков привораживаешь! Барон-немчин за тобой целый год таскался, и другие, кто попроще, тоже кобелями у твоего порога крутятся.

– Дура ты, – улыбнулась Лалия. – Мне и колдовать для этого не надобно. Мужчина сам чует, с кем ему прибыток будет, а кто станет для него вечной прорехой. Прощай!

– Знаю я, знаю! – завопила кружевница.

– Вон! – И Анна не заметила, как оказалась на дороге, ведущей к рыбачьему посёлку.

– Горькую весть я тебе принесла, матушка, – прикрыв глаза ладонью, сказала Анна.

– Горькую? – подхватила Ирма. – Неужто поросёнок у меня в сараюшке околел, а я и не заметила? Или всем поутру манну небесную раздавали, а мне, нерасторопной, не досталось? Или совсем великое лихо – староста приказал бабам старше пятидесяти лет цыплят высиживать по ночам – несушек подменять?

– Нет, – разрыдавшись, ответила кружевница.

– Да говори же! Не тяни из меня жилы! Янис к завтрому должен с путины вернуться. Море спокойное. И кот, растянувшись, спит, значит с сыном всё в порядке.

– Яниса околдовала Лалия. Правда, правда! Ольгерка и Марта слышали, как она хвалилась, что приворожила твоего сына. К себе, ненасытной! Да сказывала, что приворот тот до смерти. А уж до чьей смертыньки и ужу понятно.

Ирма тяжело опустилась на лавку.

– Как же это? Единственное дитя ведь.

– А ей, стерве окаянной, того и хочется – чужими бедами грех свой полакомить. Может, и моего Валдиса зубами волчицы-лихорадки загрызла? С неё станется!

Выйдя на улицу, Анна быстро сбросила плаксивую маску и усмехнулась:

– Посмотрим теперь, кому Янис достанется: тебе, кровопийце, или мне, смиреннице?

– Ох, сынок, живой! – кинулась к Янису Ирма.