Ловец заблудших душ

Решили не утруждать себя солидной готовкой и посему нарезали в стеклянную миску пекинской капусты и руколы, натёрли сельдерея, добавили сладкого перца и кукурузы, сбрызнули лимонным соком и маслом, чуток выждали и быстро смели, заедая зерновым хлебушком. Перед сном вышли на берег, поцеловали луну, решившую заполонить мир своей оранжевой сочностью, вдохнули подсоленный ветер и – счастливые – отправились на второй этаж, чтобы мирить свои возможности с устойчивостью кровати. А их прошлая, третья жизнь уже продиралась сквозь тернии запретов, не позволяющие людям вернуться к самим себе.

– Закрой дверь, Янис! – прикрикнула мать, жарившая рыбу. – Нанесёт с ветром хворей, кто тогда в море будет выходить? Соседка сказывала, что у Анны, той, что вышивает знатно, муж проболел пять дней и помер. А такой был силач – зубами мешок с мукой поднимал с земли.

– Хорошие зубы, однако! – поддакнул белобрысый Янис, копия своего покойного отца.

– Что? – не расслышала мать.

– Говорю, как теперь вдова-то жить станет? – ответил сын, нарезая от груди каравай.

– А тебя, что, на вдовиц потянуло? – сурово сказала Ирма, раскладывая рыбу по тарелкам. – Ежели просто погулять с ней, то весь сеновал ваш. А жениться на ней не смей! Девушку тебе найдём – смирную, работящую, чтобы честь мужнину блюла. А за вдовами смерть по пятам ходит.

«Кто бы говорил? – подумал Янис. – Сама в двадцать пять годков овдовела и меня одна вырастила. И в шторм я попадал, и в штиль, всё одно – домой возвращался».

– Зачем ты пришла? – холодно взглянула Лалия на вошедшую. – Здоровье поправлять нет нужды, жизнь у тебя будет долгая. А покойников я не оживляю!

Анна присела на лавку возле двери, поставила у ног корзинку с дарами и умоляюще уставилась на ведунью.

– Сестрица, прошу тебя! Невмоготу мне одной век куковать. Хозяйство ладное, да без мужской руки порушится через год-другой. И постель холодна, как могила. Приворожи ко мне парня, а я тебе за это скатерть праздничную вышью, чтобы всяк смотрел да завидовал.

– Уж не на Яниса ли, сына старой Ирмы, засмотрелась?

– На него, сестрица! – вздохнула Анна. – Может, и детишек народим.

– Детишек, говоришь? Ну-ка, оставь в покое корзинку, возьми ведро и принеси воды из колодца.

Вскоре вода, ледяная, как поцелуй упыря, была всклянь налита в чашу. Лалия разбросала по столу зёрна ячменя и пшеницы, сохлые рыбьи скелеты, кусочки янтаря и васильки.

– Смотри! – велела она. – Думай о рыбаке.