Леший с тобой

Потому что он выше разборок и склок! И вообще…

– Через пару часов стемнеет, – просветил меня кот. – В этих краях вообще очень быстро темно становится.

Видя, что я не понимаю, к чему он клонит, кот печально вздохнул и сказал напрямую:

– На твоем месте я бы уже пек блины для меня! А то я ведь голодный, могу с тоски уйти лечь пораньше. Ты, в отличие от меня, в темноте совершенно не видишь, а я, сонный, не захочу, чтобы меня таскали туда-сюда. Буду спать беспробудно!

Конечно, я тоже могла лечь пораньше, но спать, как назло, не хотелось, да и ответственность за животное чувствовала.

– Я люблю крупные формы! – пыхтел он, хватая один кружок за другим.

Насытившись, замолчал.

Переведя дух, соскочил со скрипнувшего стула и заглянул в холодильник.

– Все, Женька! – кот уныло повесил уши. – Мы с тобой на мели! Страж нас разорил окончательно!

– Да уж, – встав позади него, окинула взглядом наши запасы, – надо начинать что-то думать.

– С одной стороны – да, – согласился серый обжора. – А с другой… Все равно скоро жмот этого дома объявится, и придется искать другое убежище. Ты кстати, у стража не спрашивала, где он шатается?

– Нет.

– А чем вы тогда занимались?! – резко захлопнув холодильник, кот обернулся и обвинительно ткнул в меня лапкой. – Вместо того, чтобы выудить у него жизненно необходимую информацию… ты… ты с ним! Даже представлять не хочу, что ты с ним делала!

Театрально прикрыв глаза двумя лапками, кот медленно опустил одну и поинтересовался:

– Ну? Пытать тебя, что ли? Или сама признаешься, как в то время, пока я бродил по колючему лесу с кучей рассадников аллергенов, вам было весело без меня?

– Пойдем, – рассмеявшись, поманила за собой нахаленыша, – я тебе все покажу.

– У-у, идти… – просипел кот, а потом бросил взгляд в окошко и на меня.

Подхватив серую тушу, я чуть не уронила ее. По-моему, несмотря на бухтение и аллергию, охота была довольно успешной, потому что поправился он явно больше, чем на тарелку оладий.

– Это ты от безделья ослабела, – заметив мой взгляд, ляпнул кот.

Не изменил он своего авторитетного мнения и тогда, когда я, пыхча, вынесла его в комнату, усадила на подоконник и показала свою и стража работу.