Уроки бессмертия

Вот ты и решил обезопасить себя, примкнув к Свету. Даже Белые понимают, как больно упасть с высоты положения. Тебе поверят.

– А ведь он прав, – Джулиан и Дик переглянулись. – Определенно, это происки судьбы, позволившей нам встретиться сегодня с тобой. Благодарю, Оливер.

– Не за что. А с перебежчиками-то что будем делать? Прыть Белых надо умерить.

– Не поддавайся на провокацию. Пусть забирают обратно своих перебежчиков. Я не уверен, что мы в них заинтересованы настолько, чтобы поднимать такую кутерьму.

– В конце концов, Белые поймут, что мы просто-напросто игнорируем их и придумают что-нибудь другое.

– К этому времени я уже буду в их рядах. Но если тебе так не сидится без дела, можешь и дальше сопровождать перебежчиков. Только если заметишь Белого – не убивай. Отпугни, рань, но не убивай. Договорились?

– Я подумаю, – своенравно откликнулся Томпсон.

– Подумай. Итак, я вправе считать наше маленькое собрание закрытым? – Винтер обвел всех собравшихся вопросительным взглядом и, не услышав отрицательных реплик, удовлетворенно кивнул.

Три колдуна вышли из домика лесника. В лесу не на шутку разыгралась метель. Мелкий колкий снег поземкой стелился по земле, белоснежными вихрями кружился в воздухе, повисал на ветвях деревьев; сильный ветер яростно швырял его из стороны в сторону и сразу же бросил в лица троих мужчин пару мелких колючих горстей.

– Зима наступает, – надвигая капюшон почти на самый нос, пробормотал Джулиан.

– Зверская погодка, – проворчал Оливер, плотнее запахивая плащ. – Всегда ненавидел зиму. В наших лесах буквально за одну ночь наметает столько сугробов, что уже на следующее утро начинаешь проваливаться в них по макушку. А мы ухлопали единственного лесника. Кто теперь будет прокладывать дорожки?

– Полагаю, лес сам в состоянии о себе позаботиться, – откликнулся Джулиан.

– О себе-то да, а о нас кто позаботится?

– Брось ворчать, мы все равно уже уходим. В конце концов, я король и пришлю сюда замену.

Они неторопливо двинулись по направлению к опушке. Колдуны, в совершенстве владевшие искусством телепортации, они все больше ценили простые пешие прогулки как удовольствие для них редкое, а потому особенно приятное. Шли в молчании.