Мертвый город

Тело стало тяжелым, как будто в него насыпали мокрый песок. Медленно, как во сне, повернулся к нему.

– А ты знал?

Костя смотрел на него своими белесыми глазами, тщательно прожевывая огромный волокнистый кусок переваренного мяса. Сглотнул. Выпрямился и с вызовом произнес:

– Многие знали. А что в этом такого? Деньги не пахнут.

Глаза заволокло плотной багровой пеленой. Руки сжались в кулаки, тело напряглось, как перед прыжком в неизвестность. Саша подскочил к нему, схватил за воротник, затряс что есть силы, так, что его очертания рассыпались в глазах осколками разноцветной мозаики.

– Ты, сука, мразь! – заревел он в его испуганное лицо. – Вы все мрази! Вы нелюди!

– Отпустиииии! – завизжал, захныкал Костя, ставший вдруг маленьким и съежившимся в желтый шершавый комок.

Саша оттолкнул его, он повалился на пол, отчаянно брыкаясь худыми острыми коленками.

Саша сел за стол, обхватил голову руками.

– Саня, – несмело позвал его Костя.

Он не хотел с ним говорить. Он не хотел его видеть.

Он хотел вычеркнуть из памяти все, что связывало его с этой страшной конторой, безжалостно перемалывающей человеческие жизни.

Дальше они пили молча. Спустя несколько часов Костик осоловело повел глазами, дернулся, как будто вспомнил что-то важное, и блуждающей, неуверенной походкой вышел из комнаты. Вернулся. На лице его царила умиротворенная улыбка. В руке блестел остро заточенный нож.

– Я не мразь, – четко и уверенно произнес он и двинулся к нему, занеся равнодушное лезвие над своей рыжей вихрастой головой.

Глава 3. Пробуждение

Белизна была всюду. Она настойчиво проникала под закрытые веки, просачивалась сквозь кожу. Он открыл глаза. Первое, что он увидел – это пальцы его собственных ног, нелепо торчащие из-под тонкого одеяла. Повернул голову. Руки были прошиты прозрачными трубками, тянущимися к длинным треногам капельниц. Было холодно. Он попытался вспомнить, как оказался здесь. Его память была завалена обломками старых кораблей, их мачты одиноко белели вдали, отказываясь выдавать хоть крупицу правды.

Он осторожно прислушался к своему телу. Боли не было. Тело затекло и отяжелело, но это было объяснимо. Неизвестно, сколько он здесь провалялся. Он приподнялся повыше, перебирая ногами по скользящей под ним простыне. Голова закружилась. Он глубоко вдохнул и задержал дыхание.

Вдруг в его мозгу блеснула маленькая блестящая искра. Он ухватился за нее, осторожно подул, раздувая пламя. Воспоминания хлынули мощным потоком.