Звёздный огонь

Щуплая Нэлл, совсем непохожая на верзилу Гарона, приняла гостя радушно, словно его здесь давно и с нетерпением ждали; ее дети, троица голубоглазых сорванцов с выгоревшими на солнце волосами и веснушчатыми щеками, пришли в полный восторг оттого, что у них в гостях матрос с самой «Невесты ветра», и засыпали Хагена вопросами о знаменитом фрегате и его капитане. За столом присутствовал также престарелый отец Гарона и Нэлл, на которого Хаген старался не смотреть. Он напоминал древнего рака-отшельника – худой, закутанный в одеяло чуть ли не с головой, с беззубым ртом и бессмысленным взглядом.

По разговору Хаген понял, что Нэлл – вдова.

– А правда, что «Невеста ветра» кракена переборет? – спросил один из мальчиков и тотчас же получил подзатыльник от старшего брата.

– Конечно, балда! С кракеном любой большой фрегат справится, а вот водокрут… я слышал… это правда, да?

– Правда, – ответил пересмешник, ощущая внезапный прилив гордости.

Ответом ему было восхищенное «А-ах!» в три голоса.

– Еще бы, – вдруг проронил Гарон. – Как же ей не справиться, когда она сама – чудище из чудищ?

Хаген отодвинул тарелку.

– Что ты сказал?

– Ты меня услышал. – Моряк усмехнулся, беззлобно и чуть снисходительно. – Фрегаты – такие же морские твари, как мерры, кархадоны и прочая.

Наверное, кто-нибудь другой на месте Хагена без лишних слов полез бы в драку, но пересмешник призадумался и, к собственному удивлению, понял, что возразить не сумеет. Ни для кого из моряков не было секретом, чем рано или поздно заканчивается жизненный путь любого фрегата, но говорить об этом в таком тоне никому из них и в голову не приходило.

– Ну да, они морские создания, – сказал пересмешник. – Сродни кракенам, муренам… и кархадонам. Заступница, о чем я?.

– Они твари! – На лице Гарона читалось неприкрытое отвращение. – И навигаторы их – нелюди.

«А кое-кто – даже в большей степени, чем ты думаешь», – подумал Хаген. Вслух же он просто спросил:

– Почему?

Блаженная расслабленность выветрилась без следа; магус осознал в полной мере, что сидит за одним столом с почти незнакомым человеком, которому, похоже, не зря дали прозвище Чокнутый.