Звёздный огонь

– Искусай меня медуза, – сказал он, потом развернулся и пошел в ту сторону, куда указывал невидимый компас, который Крейн на острове Зеленого великана вложил ему в голову.

Или прямо в душу?..

Сзади послышались шаркающие шаги: Умберто плелся следом, держась на почтительном расстоянии. Хаген приостановился, позволяя себя догнать, – он понимал, что, когда возбуждение окончательно схлынет, помощник капитана снова опьянеет и может свалиться в канал, если рядом не окажется крепкого плеча. Магусу не очень-то хотелось думать, что тогда предпримет «Невеста ветра».

Умберто, однако, истолковал его жест по-своему.

– Глупо, да? – чуть невнятно проговорил он без тени прежней ярости, чуть заискивающе. – Ну, она ведь понравилась капитану. И он ей тоже…

– Очень глупо, – подтвердил пересмешник. – Ты сам все знаешь лучше меня. И завтра будешь жалеть об этом разговоре.

– Ой, да что тут жалеть! – Парень так рьяно махнул рукой, что чуть не кувыркнулся через парапет, и Хаген поспешно оттащил его в сторону.

 – У меня разве что на лбу не написано, что я чувствую… кто в команде достаточно долго, те все понимают без слов… А ты… а она… эх, кракен меня побери! Да я же с первого взгляда пропал… и почему-то вбил себе в башку, что она меня заметила и запомнила… меня, а не его… Это не… неправсвед… несправлед… не-спра-вед-ли-во, вот!

Из обрывков случайно услышанных фраз Хаген уже давно сложил сцену, с которой все началось: Тейравен, портовый кабак, состязание плетельщиков. Да, у помощника капитана действительно талант не только вязать узлы, но и ввязываться в неприятности – и он, похоже, намерен и дальше демонстрировать это свое умение.

– Между ними ничего нет, – произнес пересмешник и запоздало прикусил язык.

Не стоило подхватывать нить разговора, ведь он сейчас больше всего на свете хотел избавиться от навязанной фрегатом и капитаном роли няньки при упившемся до танцующих крабов молодом моряке. Тем не менее Хаген точно знал, что сказал правду: на «Невесте ветра» было слишком мало места, чтобы подобный поворот событий остался незамеченным, да к тому же он просто не сомневался в своих словах.

Магус ощущал ту же самую необъяснимую уверенность, что позволяла ему определять направление, в котором следовало искать фрегат, в темноте и с закрытыми глазами, да хоть во сне.

Где-то в глубине уверенности, как холодное течение в море, пряталась тревога, но о ней он предпочитал не думать.

– Не в этом дело, совсем не в этом… – горестно проговорил Умберто.