Память плоти

Молодежь вымывала в города телереклама, разжижающая мозги, между теми вокруг их поселка тоннами качали минеральную воду и валили лес за гроши наемные из братских республик батраки новых русских, а точнее – новых россиян, «с раскосыми и жадными очами», джигитов на джипах, заменивших им коня, и в черных кожанках вместо бурки.

Люди, строившие завод, работавшие на нем с первых лет эксплуатации, теряли свой статус и пенсию. Спецы со своими семьями, некогда прибывшие сюда по делу со всех концов страны и образовавшие некий клан привилегированных изгоев, спрятавшись от мира в соснах за решеткой из семи улиц, становились чужими на местности, как Пушкин и Ломоносов, насильно привязанные к поселковым улицам.

Был еще Дом культуры, где трижды в неделю страдало под караоке поколение «нэкстов», четыре частных магазина с утробным ширпотребом, школа с «товарищем директором» старого закала, поликлиника с последним из докторов и редеющий в численности детский садик, содержавшийся на балансе умирающего завода. А вот гаражей, странное дело, все прибывало.

По спидометру до областного центра было едва за семьдесят, и это обстоятельство, которое ни у кого не находилось желания комментировать, впрямую способствовало приросту числа малолитражек.

У Ильи тоже имелись четыре колеса, но не было привычки курсировать на них по семи улицам. Дом, возле которого он остановился, был, как многие на Мехзаводе, цвета увядшей оливы, крытый волной шифера, сглаженной январским снегом, и огорожен солидного стажа щербатым забором метра в полтора высотой.

Изба стояла первой с северо-востока поселка, открывая за собой сосновый бор. Илья протянул руку за калитку, сбросил невидимый крючок и, поднявшись на крыльцо дома, постучал открытой ладонью плашмя прямо в стену.

***

– Чай будешь? – Лена старательно изображала смирение и покорность. – На плите, горячий.

– Давай.

– Сам налей, пожалуйста. По вкусу.

– Спасибо…

– На здоровье. Я устала, пойду прилягу.

– Это от гордости.

– Что от гордости? Устала? Я устала от Ольги, она тут полтора часа сидела.

– Нашли общий язык?

– Скорее, общую тему. Она любит поговорить о тебе.

– Ты тоже?

– Я люблю послушать. Ты хотел чаю, пей.

– Я был у Китайца.

– Ну и хорошо. Можешь не отчитываться, я ничего не спрашиваю.

– Ты сердишься.

– Нисколько. К пяти часам ты пошел звонить, вернулся еще до полуночи, трезвый. Какие могут быть вопросы?

– Я говорил по телефону десять минут от силы. Вернее, слушал этого парня, Торопа.