Память плоти

Прежде чем войти внутрь, он остановился у окна здания и вгляделся в свое отражение, достаточно четкое для того, чтобы распознать в себе бородатого мужчину с нечесаной головой, весьма напоминающего того пуделя, что вклеен в паспорт. Увы, расчески в карманах отыскать не удалось и пришлось разгребать сноп волос рукой, растопырив пальцы как зубья граблей.

Вокзальчик располагал двумя рядами скамеек с гнутыми под знак доллара спинками, блоками по четыре места. На одной из скамеек расположилась пара, парень и девушка лет по восемнадцати, бросившие сонный взгляд в его сторону, едва скрипнула входная дверь.

Похоже, он не произвел на них впечатления, поскольку уже в следующую секунду они расслабились, уронив головы друг на друга.

Добрая примета, решил он, его не замечают. Видят, но не замечают, стало быть, все в порядке, он не выглядит белой вороной. Возле окошечка кассы топталась пожилая женщина, вот она взяла билет, обернулась в его сторону. Никакого удивления в глазах, никакой тревоги.

Он в норме, это ясно.

В расписании поездов, кои можно было пересчитать по пальцам руки, значился ежедневный пригородный дизель, обещавший проследовать уже через двадцать минут с остановкой. Междугородних дальних поездов в расписании не значилось, и понять, как он оказался на путях среди ночи, хотя бы предположить нечто, возможным не представлялось. Что ж, на этом тоже лучше не зацикливаться, пока голова не превратилась в накаченный воздухом мяч, который пинают по полю из угла в угол.

Тачаево – Мехзавод, до конечного пункта полчаса езды. Пожалуй, у него все еще нет выбора. Оставаться на промежуточной станции, где он попадет в центр внимания жадных до новостей аборигенов, как только задаст первый вопрос какой-нибудь милой старушке, не имело смысла. Надо надеяться, что этот Мехзавод, до которого ходит дизель, окажется посолиднее 246 километра. Он взглянул еще раз на часы и вышел обратно на платформу.

Денег на билет у него не было, только валюта, но ведь и ехать всего ничего, как-нибудь выкрутится.

Поезд, похоже, рабочий, пущенный ради тех, кто спешит поутру на службу, а в таких редко встречаются ревизоры, нет навара. Вот ведь память, все-то он помнит, даже про каких-то ревизоров в рабочих поездах, а кто он и откуда – без малейшего проблеска, как отрезало!

Пока он размышлял, показался дизель. Поезд неспешно подтащил к платформе три вагона, выпустил одного и забрал с собой четырех пассажиров.