Любой ценой

Но ты взамен слово дай, что не будешь про людей сплетни распускать!

– Не буду, не буду! – закивала старушка. – Только ты уж помоги, Андрюшенька.

– С тебя – поллитра, – сказал Дрюня и добавил: – Вперед!

– Хорошо, хорошо, – баба Клава была готова на все. – Только как же вперед-то? Я же подняться не могу!

– А ты мне ключики дай, я быстренько сгоняю. Вон Лелька со мной сходит, если ты мне не доверяешь! – кивнул он в мою сторону.

– Нет, уж я лучше тут постою, – отказалась я.

Зная Дрюню много лет, в его ипостась целителя я что-то не очень верила.

Но у бабы Клавы, видимо, уже сложилось другое мнение насчет этого оболтуса, потому что она безропотно протянула ему ключи.

– Андрюшенька, в шкафу, на нижней полке, за узлом с теплыми вещами, – сообщила она, когда Дрюни уже и след простыл.

Мы все остались во дворе, ожидая, когда произойдет великое чудо. Дрюня вернулся на удивление скоро, неся в руках запечатанную бутылку водки.

– Ну вот, баб Клав, сейчас мы тебя от лавки отделять будем, – произнес Дрюня, торжественно вручая мне бутылку и добавляя:

– Смотри не разбей!

– А теперь, баба Клава, – обратился он к отчаявшейся уже старушке, – громко говори на весь двор: «Да пусть отсохнет язык мой грешный, коли посмею я на святого человека поклеп возвести!»

Старуха послушно забормотала Дрюнин бред.

– … «А избавителю моему Андрею Мурашову обязуюсь каждую неделю ставить поллитра водки». Можно самогона, – уступил Дрюня, хитро поблескивая черными глазами.

Старуха повторила и это.

– А теперь напружинься посильнее и хватайся за меня, – скомандовал Дрюня.

– Ты осторожнее давай, Кузьминична, – испуганно посоветовала одна старушка, а то еще оторвешь чего из важных органов!

– Чего там можно оторвать! – пренебрежительно махнул рукой Дрюня. – Тут никаких важных органов нет!

Баба Клава зажмурилась, изо всех сил вцепилась в Дрюню, и тот рванул ее вверх. Раздался оглушительный треск, бабка подлетела над лавочкой и опустилась рядом с ней на асфальт.

Одна из старушек осторожно, как святыню, взяла его в руки.

– Клав, – удивленно проговорила она, – да это ж от платья твоего лоскут! За гвоздь зацепился!

– Правильно! – довольно подтвердил Дрюня. – Это я его прицепил, пока она тут на честных людей разорялась!

Баба Клава сидела на земле, широко выпучив глаза и открыв рот.