Гости съезжались на дачу

Каждый уголок был связан с воспоминаниями. Тут мама сажала клубнику. Наблюдали, как красиво кружили птицы. Оказалось – попортили все ягоды. На следующий год они с папой делали огородные чучела, собрав домашнее тряпье. Чучела были именными: негритянка (черная резиновая камера вместо головы) в пестром, разлетающемся под ветром мамином пеньюаре, хиппи-бой с волосами из пакли и в старых папиных клетчатых сорочках, моряк-с-печки-бряк в папиной тельняшке и маминых трениках. Высокая трава скрывала холмики бывших грядок и цветников.

Когда Дуня скосит траву, они в самом деле будут походить на могилки без крестов. Дуня молчала, а Виктор Сергеевич точно услышал ее мысли.

– Вы еще слишком молоды, чтобы оглядываться назад, – сказал он. – Уберите третий глаз с затылка и переместите на лоб. Обнаружите, что пользуетесь большим и заслуженным успехом. Вы из тех, кто сам выбирает, а не его выбирают.

«Человек, который много знает, – всезнайка или эрудит, – подумала Дуня. – Как называется человек, который тонко улавливает чужие эмоции? Всечуйка?»

Она повернулась у яблонь и пригласила:

– Пойдемте чай пить.

Осенью она приедет сюда и набьет яблоками полный багажник, и на сиденьях будут стоять пакеты. Всю дорогу до дома будет вдыхать яблочный аромат. Потом раздаст фрукты соседям, подругам и сослуживцам.

Навстречу им шагал дядя Саша.

Не здороваясь, требовательно дернул головой в сторону Виктора Сергеевича:

– Олигарх?

– Э-э-э… – протянул Виктор Сергеевич и вопросительно посмотрел на Дуню.

– Дядя Саша, это… мой научный руководитель.

– Ага! – облегченно и одновременно разочарованно выдохнул дядя Саша. – Приятно познакомиться. Воробьев! – протянул руку.

– Сорокин! – ответил на рукопожатие Виктор Сергеевич.

Дуня невольно прыснула: птичий слёт. В доме звонил телефон. Непрерывно. Замолкал на несколько секунд и снова звонил. Рингтон – не Моцарт, не Вивальди, не самсунговская трель, а натуральный требовательный звонок, как в старых телефонах. Виктор Сергеевич не обращал внимания на вызовы, слушал дядю Сашу и хмурился.

Дядя Саша призывал товарища Сорокина как научного руководителя разобраться с личной жизнью Дуни. Зачем она замуж выходила, если сама косит и вообще гробится на даче? А ее супруг – здоровый бугай, ни разу не инвалид, носа сюда не кажет. «Ни разу не» – это он у внучки подхватил, мысленно отметила Дуня. Алёна часто вставляла это модное и неграмотное словосочетание: ни разу не нравится, ни разу не смешно.

Они подошли к крыльцу.