Портрет семьи (сборник)

Съешь колбаски, если меня любишь!

Под устрицы пили одно белое вино, под креветки – другое, под колбасу – красное, к десерту подали ликер. Всякий вкус я потеряла в середине ужина, осоловела от еды и опьянела от спиртного. Подруга знай себе утрамбовывала в меня, как в рождественского гуся, угощеньица.

К машине я топала на растопыренных ногах: несла набитый живот и пыталась сохранить равновесие. Язык заплетался, но будущее я предсказала точно:

– Это плохо кончится. Ты же знаешь, у меня слабый желудок. Кстати, надо сделать рентген.

– Приедем домой, – успокаивала Люба, – я тебе «Пало» дам, от всех болезней им лечусь.

– Что у тебя пало?

– «Пало» – это местный ликер, миндальный и настоянный на многих травах.

– Давай «Пало»! – Мне было море по колено.

Обычно излишек спиртного действует на меня как снотворное. В молодости Люба частенько прерывала застолье призывом: «Включайте скорее музыку! Давайте танцевать! Кира отключается!» Если не танцевать, то спать – выбор у меня ограничен.

Но тут, не иначе как благодаря устрицам и другим дарам океана, воздуху, в котором было не меньше градусов, чем в вине, на меня накатило поэтическое вдохновение. Боком плюхнувшись на сиденье, я принялась сочинять стишки с рифмой на «пало» и развлекала ими всю дорогу Любу. Она живо реагировала на мое «творчество».

С декадентскими подвываниями я тянула:

Всю ночь над городом летало кресало.

И лишь к утру на Профсоюзной пало.

– Что такое кресало?

– Леший его знает! Из любовной лирики, слушай!

Сердце мое пало, до пяток не дошло.

Застряло в пищеводе, как заяц в огороде.

– Подавиться любовью? Мощно!

– Производственная тема, сельскохозяйственная.

Коровье стадо много молока давало,

Но от сибирской язвы, к сожаленью, пало.

– Ты зачем целое стадо погубила?

Оно лежало тихо, не воняло.

Подобного доселе не бывало!

– Все, приехали, поэтесса!

– Ой! – Я с трудом обрела равновесие, выбравшись из машины.

Момента распития ликера «Пало» я не помню, а также как добралась до кровати, сняла платье и натянула пижаму. Но среди ночи меня разбудила революция, которая началась во всех желудках одновременно. Я рванула в туалет: то обнимала унитаз, склоняя в него голову, то плюхалась попой на стульчак. Проделав это упражнение несколько раз, обессиленная, наконец, подошла к зеркалу, чтобы умыться.