Кошки-мышки

Назар тоже не притронулся к мясу и заказал чай.

Смотрел на меня внимательно-грустно, как смотрят, наверное, на человека, которого выбрали в исповедники, а этот человек не грехи отпускает – возмущается.

– Шокировал тебя, Ледок, – не спросил, констатировал Назар. – Но подумай: зачем мне было темные стороны своей натуры оголять перед тобой.

– Действительно: зачем?

– Потому что ты в моей жизни – встреча необыкновенная. Без ложной скромности: я знаю женщин. Но ты! Перечеркиваешь все мои знания. Ты – открытие, которого я не только не ждал, но и не подозревал о его возможности.

– Мерси. Уж что-что, а комплименты говорить ты научился.

– Лида! – с болью проговорил Назар и потер лицо ладонями, словно к нему прилипли мои последние слова и надо их счистить. – Лида! – повторил он. – Неужели ты не понимаешь, я все рассказал, потому что не хочу дурить тебе голову, лукавить, обманывать, вселять ложные надежды.

– О каких надеждах речь? – встрепенулась я.

Назар накрыл мою руку своей и легонько сжал:

– Ты мне безумно нравишься.

Думаю о тебе постоянно. Только не говори, что равнодушна ко мне. Не поверю. Ты каждый день красивее, чем вчера. А это верный признак влюбленности.

– Чьей?

– Моей – безусловно. Но и ты переменилась. Игнатов из Роспотребнадзора, помнишь его?

– Заикается и мычит? Хотя специалист грамотный, с ним только письменно можно общаться, устно Игнатова не понять.

– Потому что матерится через слово, что при дамах непозволительно, вот и остается одно заикание с мычанием.

– При чем тут Игнатов?

– Недавно виделись, и он сказал мне, перевожу с матерно-заикательного на литературный, что ты всегда была интересной женщиной, а в последнее время стала совершенно обворожительной. Игнатов предположил, что ты завела любовника.

Я вспыхнула, польщенная и возмущенная:

– Бред! У меня нет любовника.

– Но мы на верном пути…

– Назар!

– Тихо, тихо! – снова накрыл мою руку. – Не надо кричать. Мы ничего преступного не делаем. И не дети, чтобы играть в кошки-мышки.

Лида, давай признаем: ты нравишься мне, я нравлюсь тебе, нас тянет друг к другу со страшной силой. Но мы несвободны. Семьи, дети, супруги – мы повязаны крепко и пока неспособны эти узы порвать.

«Пока… Оставил-таки лазейку», – подумала я.

– Но почему мы должны наступать на горло собственным чувствам? Нашим близким будет легче, если мы превратимся в страдающих меланхоликов?

«Вот так соблазняют честных женщин, – пронеслось у меня в голове.