Кошки-мышки

И не в прошедшем времени – любила, а и сейчас тоже. Как и я ее.

– Тогда почему «бабник»?

– Не торопи. Лиля со мной вынесла нищету, безденежье и прочие прелести, которые дарит муж-студент, хоть он и вкалывает вечерами на трех работах. Лиля хотела детей. Если бы она хотела ужей, змей, удавов, я ограбил бы серпентарий. Дети – пожалуйста. Плодимся и рожаем. Мои дети выросли в чужом бельишке – знакомые отдавали тряпки, которые собственным детям уже не годились. Родители, конечно, сняли бойкот, когда сын родился, помогали.

Но все равно нам лихо пришлось. Однажды… интимная деталь, но я тебе расскажу. Однажды Лиля мне говорит: «Прокладки женские, без них можно обойтись, ведь наши мамы обходились. Лучше на сэкономленные деньги купим тебе ботинки». Представляешь? Это женщина, которая с детства привыкла к роскоши! Отказывает себе в прокладках ради ботинок для меня! Как бы ни сложилась моя жизнь, что бы в ней ни приключилось, Лилю и детей я не оставлю ни-ко-гда.

«А бабник-то при чем?» – снова хотелось спросить мне.

И очевидно, мой нетерпеливый вопрос легко прочитался на лице.

Назар на него ответил:

– Жене я изменил через полгода после свадьбы. Сокурсницу тра… в смысле – с одной студенткой переспал. Честно – казнился. Но недолго. – Назар улыбнулся своей фирменной донжуановской улыбочкой. – Дальше пошло-поехало. Понимаю, звучит нелепо: не могу устоять перед женской красотой, но это факт и та самая моя страшная тайна. Женщины – мой наркотик, и я отдаю себе отчет, что наркоман.

Но еще не придумали больниц, где лечат от…

– Похоти.

– Можно и так сказать. Но за редким исключением со всеми своими… подругами я нахожусь в прекрасных отношениях и благодарен им за минуты близости.

– Лиля знает о твоих похождениях?

– Ни боже мой! Ей в голову не могло прийти, что, работая как вол, выматываясь как собака, помогая ей с детьми и по хозяйству, я еще и на стороне промышляю. Такое редкий мужик выдюжит, – не без хвастовства сказал Назар. – А я справляюсь. Хотя если честно, в последние годы обороты снизил.

Он гордился своей распущенностью! Рассказывал мне и плавился от самолюбования. Доморощенные Казановы всегда вызывали у меня брезгливость. Летают по бабам как мухи по помойкам, заразу переносят. Но к Назару я отвращения почему-то не испытывала. И злилась не столько на него, гуляку, сколько на себя – за отсутствие здоровой реакции.

Взмахнув рукой, подозвала официанта. Попросила убрать остывшую рыбу и принести кофе.