Драконы, сны и камни

Но, видно, что-то такое звучит в нём, что старуха бледнеет, пятится, поворачивается и пытается бежать. Я хватаю её за рукав.

– Мне после родителей остались деньги. И они нужны мне все. Сию минуту.

Только сейчас я замечаю, что стал выше бабушки ростом. И она испуганно и злобно смотрит на меня снизу вверх, напоминая старую крысу.

– Ты высокомерный выродок! Такой же, каким был твой отец! Бедная моя дочь погибла из-него!

– Она была и моей матерью, – холодная ярость прорывается в моём голосе, и старуха отшатывается, – если бы она знала, во что ты превратила мою жизнь!

Наше противостояние продолжается недолго.

Бабушка отводит глаза и цедит:

– Так я и знала! Ты вырос неблагодарным, злобным волчонком! Вот твои деньги! Забирай!

Она достаёт из ящика стола пакет и кидает мне. Я разворачиваю бумагу, отсчитываю десять купюр, кладу на стол.

– Это тебе за то, что всё же не уморила меня до смерти.

Последнее, что я слышу, уходя навсегда из родного дома – тихий плач с подвываниями, напоминающий стон подстреленного животного.

Но я не оглядываюсь.

***

Тюрьма приближалась. Её высокие стены занимали уже полнеба.

Мне страшно неудобно в женском платье. Лицо чешется под толстым слоем грима. Ли создал из меня миловидную особу лет двадцати. Его ловкие руки так и мелькали возле моего лица то с пудрой, то с помадой, то с тушью.

– Хоросинькая баришиня поручирась, – с удовольствием сказал он, осматривая результаты своих трудов, – пратье замечатерьное!

– Угу, – буркнул я.

И за платье, и за грим я заплатил вдвое дороже, чем они стоили, но выбирать мне не приходилось. Надо было осуществить мой план. Следовало поторопиться.

Повозка подъехала уже вплотную к воротам, когда стражник окликнул нас:

– Стой, кто идёт?

– Это я, Ли Вань из прачечной. Привёз чистое бельё!

– Приезжай с утра, косоглазый! Что за бельё среди ночи!

Ли спешивается и подходит к стражнику.

– Видишь ли, храбирый сордат, – доверительно обращается он к верзиле, – у меня есть поручение от господина коменданта пириехать именно сейчас.

Именно ночью, – и Ли Вань глазами показывает на девичью фигурку, притулившуюся на краю повозки.

Стражник хохочет. Сластолюбие коменданта вошло в поговорку у жителей города.

– Проезжай, чего там! – стражник отворяет ворота, жадно обшаривая глазами платье, локоны и нарядные туфельки, которые немилосердно мне жмут.

В тюремном дворе всё знакомо.