Дом для моей Марты

– Ну хорошо, – начал я снова, – ты только представь, как она спит на сырой промерзающей земле сейчас, когда скоро зима…

Старик вдруг затрясся от почти беззвучного, булькающего хохота. Через минуту глаза его распахнулись, бульканье прекратилось, и он заговорил неожиданно ровным и спокойным тоном:

– Занятная она персона, твоя жена. То в упор не видит кровати, думает, что ее вынесли рабочие. То лежит в больнице, а врачи через два месяца решают, что виновата кровать. Теперь она уже на сносях и ночует где-то на стройке.

На что только способна эта женщина, чтобы дать тебе возможность отнять ЧУЖУЮ кровать! А я тут, видишь ли, просто старый человек, мне уже и без кровати обойтись можно!!!

Я ошарашенно слушал, не зная, что тут можно ответить, да и нужно ли. Старик резко прервался, чтобы докурить остаток своего драгоценного сена, уже не предлагая его мне.

– Знаешь что, – изрек он через пару минут уже почти миролюбиво, – я ж понимаю, для таких молодчиков, как ты, кровать это не ценность, правда? Раз ты за ней так охотишься, значит, наверное, там в матрасе, например, или в ножке ценности какие-то спрятаны? Так ты давай скажи, не стесняйся! Знаешь, кровать это мое, я ее тебе не отдам.

Ну а если там что-то чужое лежит, ну деньги например, алмазы или, может, картины краденые, так мне их и даром не нужно. Давай ты их просто достанешь оттуда по-тихому и уберешься, Окей?

Я обалдело уставился на него:

– Ну что ты! Нет, нам с женой нужна именно кровать, чтобы спать на ней. Вот смотри. Когда она продала тебе квартиру, ты ж ведь за мебель дополнительных денег не платил? Значит, если я увезу эту кровать, ты особенно-то ничем не пострадаешь, правда? Ну, спал ты два месяца на чужой кровати, так считай, что в бесплатном прокате ее на это время взял.

Старик безмолвствовал.

– Ну друг, ну пожалуйста, очень тебя прошу. Пусть ты мне сейчас не совсем веришь, и кое в чем ты прав, я действительно хотел обмануть тебя сначала, но сейчас ты же видишь, что для нас эта кровать очень, очень важна…

– ВОООН! – закричал вдруг старик, схватив за горлышко бутылку с остатками вина и неловко пытаясь ею меня ударить, – Вон отсюда, мерзавец, прохиндей, чтобы и духу твоего здесь больше не было, а то я сейчас сюда полицию вызову, и санитаров, и психиатров, и чтобы они тебя связали и…

Я бегом скатился по лестнице, так и не узнав до конца своей предполагаемой участи.

Судя по результатам сегодняшнего дня – ничего удивительного, что я не стал, как мечтала мама, дипломатом.