Дракон

Но голова очень быстро показалась и скрылась, не оставив птичке шансов.

– Да там чертей полно! – снова раздалось из дома.

– Ха, птичек испугался! – последовал тут же ответ.

– Испугался?! А не тебя ли они в прошлый раз чуть не заклевали до смерти? – затеял спор первый из невидимых собеседников.

– Ну не заклевали же! – парировал другой.

– Вот и вали сам, а мне принеси огурта. И папирос поищи, – попробовал закончить спор первый.

– Да не «огурта» а «йогурта»! – одёрнул товарищ.

– Вали, вали! Ломоносов! – поторопил опять первый.

Снова в люке показалась голова. На этот раз второго из говорунов. Она оказалась немного чище, волосы не такие запатланные и свалявшиеся. Обладатель почти чистой шевелюры оказался пацаном лет четырнадцати. Когда-то светлая, кожа лица была настолько закопчённой, что не сразу можно было разобрать, какой он национальности. Многие «бледнокожие», видавшие негров только на картинках, вполне могли бы принять мальчишку за представителя этой расы.

Ломоносов, как называл его товарищ, довольно бодро подтянулся на руках и, выскользнув из люка, спрыгнул на землю. Вид его составлял полную противоположность прозвищу. Рваные куртка и штаны даже отдалённо не напоминали элегантного камзола учёного. На босых ногах Ломоносова красовались кроссовки фирмы Reebok, вполне ещё сносные, но на пару размеров больше, чем нужно. Поэтому, когда мальчишка шёл, то напоминал в них цаплю, осторожно шагающую по болоту и бережно вытягивающую свои длинные ноги.

«Столовая» была уже полна, и свободных мест не наблюдалось. Вороньё закрыло своей иссиня-черной «шалью» всё то, что недавно привёз «апельсин». Ярко-оранжевый мусоровоз был единственным напоминанием о той жизни. Каждое утро он проносился этаким радостным пятном по серой гравийной дороге до полигона и, выгрузив очередные «продукты деятельности» цивилизации, также стремительно уносился прочь.

Ломоносову не хотелось испытывать судьбу дважды. Ведь пять дней назад он решил разделить трапезу с птицами, но они не приняли его за свой стол. Сначала вся стая поднялась в воздух, громко крича и возмущаясь. Только несколько воронят, не имея пока ещё приобретённого чувства страха и самосохранения, остались с аппетитом клевать на помойке. Заподозрив, что птенцам грозит опасность, самоотверженные чёрные мамаши кинулись на мальчишку.