Черти-Ангелы. Роман-дневник

Ну, хоть Алинке хорошо: она там как рыба в воде и веселится вовсю. Велела мне собираться на дискач. Честно? Я б домой собралась. Но дурацкая надежда не отпускает – а вдруг? Вдруг придёт на танцы?», – я закрыла тетрадь и поплелась к сумке, переодеваться. Зря, что ли, юбку тащила.

– Ну, где ты там? – вбежала в комнату подруга и застыла. – Ух, тыыы!

– Чё? Всё так плохо? – я, как Людмила Прокофьевна из «Служебного романа», тут же стала себя ощупывать. Дёргать вниз юбку – чтобы до колен, джемпер – чтоб до попы. А желательно, тоже – до колен.

– Да ты чё, кайф! Погнали! Ну, сейчас они в обморок свалятся!

– Да кто?

– Пацаны, Димка со Славкой. Повезут нас. Ой, я бы на их месте – грохнулась!

Алинка говорила, а я медленно краснела.

– Ого! – присвистнули мальчишки с одобрением, разглядывая нас.

Мне тут же захотелось закрыть лицо ладонями. «Где моя паранджа и шаровары», – сигнализировала я взглядом подруге.

«Не дрейфь», – подмигнула она.

– Падайте, девчата, – хлопнул по мотоциклу Славка, – домчим с ветерком.

«23-30.

И что? Всё напрасно, всё напрасно! Всё пропало, шеф! Нет, конечно, было кайфово, наскакались мы до упаду. И музычка так ничё была, пойдёт. По словам Алинки. Я не разбираюсь. Медляки. Медляки, конено, ставили. И я даже не отказывалась, вот. Только ждала-то совсем другого, – я оторвалась от дневника, прислушалась: на лавке под окном шум, хохот. Нас привезли назад, но расходиться никто не собирается, и ежу понятно. Даже сестра вышла на улицу, и в дом Лену не дозваться нынче, – я ждала, что…».

Дописать не дали. Алинка, ну, кто ж ещё! Чуть ли не в коленки бухнулась: поехали кататься. Славик зовёт. Одну – Лена не отпустит, а со мной – точняк разрешит.

– Да не поеду, Алин. Ну, смешно же, что я как собачий хвост за вами буду. Третий лишний.

– Да не будешь третьей, там какой-то его друг подъехал. Славка его уговаривает, для тебя. А я тебя – для себя.

– Я в этих «бя» запуталась уже, – пожаловалась я лампочке.

– Поехали, а? Ну чё?ты теряешь?

– Ладно.

Открыла глаза сразу. Пробуждение, совсем мне несвойственное: никакого утреннего размазывания манной каши по тарелке – ещё пять минут и встану, не верится даже. Но как говорил дед Щукарь: факт. Факт, дорогие граждане и старушки – сразу. Наверное, от удивления уснула вчера.