Черти-Ангелы. Роман-дневник

В смысле, на выход. Нас ждут великие дела. Бац, бац, и – в дамки!

Мне бы её оптимизм, вздохнула про себя и спрыгнула вслед за ней на перрон. Мир встретил радужными красками. Их яркость легко оценить осенью, когда в череду одинаковых, как близнецы, серых дождливых будней вдруг вклинивается, протискивается приветливый солнечный денёк. Ласково сияло солнышко. Асфальт блестел, словно умытая мордашка сорванца, на небе – ни тучки. Ходили слухи, что наступило бабье лето. Последний привет из сказки про тепло.

– Веди меня, Сусанин! – скомандовала подруга.

– Недалеко. Сорок минут, по прямой да мосту через речку, и на месте, матушка, – паясничала я. Сердце забилось с новой силой. Мысли, как горошины в стеклянной банке, перекатывались, стучали дробно в висках, бились пульсом: «скоро». Шаг печатал по тротуару, оставляя след: «скоро». Скоро!

Донской встретил шумом прибрежных камышей, порывами ветра, рябью на тёмной воде.

– Красотища! – восхитилась Алинка. – Лепота!

Я наполнилась гордостью за хутор по самый краешек души – так мечтала, чтобы подружке понравилось место, которое любила с детства. Настроение стремительно росло вверх, как росток к солнцу. У моста мы встретили соседского парня Димку на «Яве». Его растерянный вид (наверняка серебрянка ослепила, видать, не вся осыпалась по дороге) привёл меня в какое-то легкомысленное состояние:

– Привет, – махнула ручкой, как будто для меня это плёвое дело – первой здороваться.

Алина улыбнулась загадочно и отвернулась.

– Пять раз оглянулся, прикинь! – подруга чуть ли не приплясывала. Посчитала. Она сделала вид, что ищет платок в сумке. – Вот это фурор, вот это я понимаю! Ладно, почапали дальше. Будем сеять ужас и панику в рядах противника нашей красотой. Первый опыт удался на славу.

«7 октября.

Так надеялась, что Димка растреплет всей деревне о том, что мы приехали. И кое-кто тоже об этом узнает. И примчит на своём «Минскаче». Мы увидимся, поговорим, и… либо пан, либо пропал! Димон, конечно, разболтал, молодец. Пол хутора уже слетелось поглазеть на городских мамзелей. Аки пчёлы на мёд. Но только без того, кто так нужен! Я в отчаянии, Дневник. Вздрагиваю от каждого звука. Ушла с лавочки, не могу, умирать снова и снова, понимая каждый раз – что не Он.