Проданный смех

Хотя у Потапа сейчас такой возраст, что ему нигде скучно не будет. Во-вторых, устанавливается дежурство. Сегодня, слава богу, не моя очередь. Кто-то из взрослых следит за детворой, пока она бултыхается. К тому же мы там на отмели огородили сеткой место, где дети будут в безопасности. Мелко, и вода теплая. Не представляю, что бы было, если бы мне пришлось целыми сутками быть привязанной к Потапу. И мне никакого отдыха, и ему докука.

– Понятно, – сказала я и поинтересовалась: – А где и чем ты стираешь?

– Нигде, – ответила подруга.

– То есть? – опешила я. – Вообще?

– Вообще. Одежды здесь не так много нужно. Целый день ходишь в купальнике, а его и без порошка, сама знаешь, можно стирать, просто ополоснуть пресной водой, и все. А твою майку надо либо в химчистку отдавать, либо оставить до лучших времен. Здесь не принято стирать в общепринятом смысле, так как мыльная порошковая вода тебе же первой испортит отдых. Грязная одежда много места не займет. Вернемся, постираем. А чем ты так измазалась?

– Тапка дружески обнял, – объяснила я.

Я переоделась в чистую рубашку, завязав ее узлом на животе, надела шорты, и сунула грязную вещь в пакет. Жаль, это была моя любимая маечка – ярко-оранжевая, с подсолнухом на груди и надписью: «No passaran». Я скомкала пакет, засовывая его в рюкзак. Экологичность поселенцев вызвала во мне приятное удивление. Не ожидала я от наших «дикарей» такой заботы о природе. Когда я вышла из домика, то увидела, как Валя снова тащит ненаглядное чадо к воде, чтобы как следует отмыть его на этот раз от песка.

Но мама и папа настойчиво впихнули свежевымытое дитя в джип, я села на переднее сиденье, рядом с Родионом, после чего мы все отправились в город.

– Так что же вы хотели рассказать? – спросила я, когда мы выехали с проселочных дорог на ровную трассу.

– Недовольна, что тебя из отпуска выдернули? – хмыкнул Родион.

– Да что вы! – возразила я. – Очень рада. Служу родному отечеству, всегда готов и… Какие там еще лозунги в этом духе? Разве же мне может понравиться отдыхать? Я отвыкла уже, за три года безотпускной работы…

– Не ерничай, Мария! – ухмыльнулся Родион. Меня эта его непонятная улыбчивость стала порядком раздражать.