Быстрее пули

Дескать, тоже мне сыщики, ничего толком понять не могут, все им преподноси да разжевывай!

– А вы знаете, кому принадлежит ресторан «Клеопатра»? Нет, не знаете? А принадлежит он некоему Владимиру Андреичу Каллинику, который являлся деловым партнером и старым другом и Рейна, и Семина. А также бандитом и дармоедом. Вот такие дела, Родион Борисович.

– Потапович, – снова поправил босс. – Но тем не менее я не понимаю, что именно вы инкриминируете вашей внучке? То, что у нее в столе лежит рисунок кошачьей лапы, похожий на тот, что нашли у Рейна и Семина? Вы знаете, у меня в детстве мама нашла нарисованную на бумажке фашистскую свастику.

Я тогда читал энциклопедию про мировые религии. Меня выпороли, и мне пришлось долго объяснять, что свастика – это один из религиозных знаков древнеиндийского культа. Выпороть-то выпороли, но мама не стала же обвинять меня в фашизме!

Старуха свирепо шмыгнула носом, встала с дивана и сказала с выражением оскорбленной в лучших чувствах британской леди:

– Мне кажется, вы мне не верите, товарищ Шульгин.

 – Как фамилию-то с первого раза запомнила? – Ну и прекрасно! Я и так вижу, что мне стоит самой провести расследование! Вы, наверно, еще и денег бы с меня потребовали за свою работу, да?

Вот тут Родиона прорвало. Он захохотал. Я едва удержалась от того, чтобы присоединиться к нему, и пояснила набычившейся старухе:

– Конечно, Екатерина Измайловна. Берем деньги. Что тут странного, если за работу мы берем деньги?

– Вот мой покойный муж, Виктор Кузьмич… он вас всех вывел бы на чистую воду! – воскликнула та.

 – Распустились совсем, дармоеды!

Все последующее воспроизводить не стану. Скажу лишь, что если первые две фразы прозвучали забавно, то все остальное было откровенно утомительным. Старушка пообещала натравить на нас налоговую инспекцию, санэпидстанцию, пожарную службу и еще какого-то отставного майора Дениса Прокофьевича.

К счастью, от воплей старой стервы проснулся Счастливчик и, услышав, что кто-то может гавкать, брехать и выть не хуже его, набросился на опасную конкурентку с бешеным лаем, норовя укусить за ногу.

Мегера осыпала нас и собаку финальной бранью и хлопнула дверью.

2

Я бросилась перед Счастливчиком на колени и поцеловала шарпея в морщинистую морду.

Тот перестал лаять, завилял хвостом и лизнул в лицо так, что размазал макияж. Но я не способна была обидеться на него в такой момент.

– Ну хоть чем-то пригодился! – воскликнула я. – А то я уж думала, неотложку нужно вызывать.