Длинные тени

Бывало, конечно, что кто-то из наших одноклассников вопреки придиркам учителей, косил под «битлов», отпуская волосы до плеч, но чтобы такое?! Да, не прост новичок! Ну, ничего, после уроков ребята наваляют ему, чтобы не задавался!

Однако, когда после уроков я выкатилась на школьное крыльцо, застегивая на ходу упрямый замок портфеля, там меня ждал новенький: «Ты домой? Пойдем вместе!» В ответ я только рассмеялась: «Пойдем – куда? Да я живу в соседнем доме!»

– В сером, двухэтажном? Правда?! – Кравцов слегка растерялся.

– Ну да! А что тут удивительного?

– В общем-то, ничего, – Сашка покрутил головой. – Просто я теперь тоже там живу.

– Так ты – сын Марии Семеновны, нового школьного врача? – теперь настала моя очередь удивляться. – А где же ты был раньше? Почему не пришел в школу первого сентября?

– Я проводил каникулы у отца. Родители так решили, что мама сначала устроится на новом месте, а потом меня заберет, – Кравцов откинул со лба выгоревшую на солнце прядь и добавил с совершенно взрослой откровенностью, – мои родители в разводе.

– Так как же ты будешь меня провожать? – поспешила я сменить тему.

– А пойдем через центр? Заодно ты покажешь мне город!

И мы пошли. Вниз по переулку, к собору, потом на озеро, потом на стадион – ознакомительная экскурсия по городу продолжалась до самого вечера, и, кажется, впервые в жизни мне не хватило времени на уроки. Вообще-то я привыкла быть круглой отличницей и до появления в нашей школе Кравцова лидировала с большим отрывом по всем параллельным классам, так что на мою «корону» никто и не претендовал.

Сашка отличником не был, но зато оказался чрезвычайно эрудированным товарищем, причем далеко за рамками школьной программы. В общении с ним мое самолюбие первой ученицы постоянно получало мелкие уколы и царапины, что не давало перерасти нашей дружбе в полноценный школьный роман. И вот однажды, когда на уроке литературы пришедшая на практику новая учительница в попытке проверить наши знания начала читать Вознесенского: «В Лонжюмо сейчас лесопильня…», Кравцов лихо продолжил: «В школе Ленина? В Лонжюмо? Нас распилами ослепили бревна, бурые как эскимо…», а на мой вопрос, как пишется название поэмы, удивленно спросил: «Как? Ты не знаешь «Лонжюмо»? Уж от тебя, Варя, я этого не ожидал!»

Так меня еще никто не унижал, причем при всем классе.